Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

вообще всего лишь машины. Нераспознанный код сработает без задержки. Я приноровилась еще в Австралии. И Тина тоже. Моя дочь тоже псионик. Ей всего восемнадцать. Но она очень смышленая. Я уверена, с ней все в порядке. Тина и раньше избегала попадания в тестовые команды. Попала случайно при всеобщей облаве. Сервы устроили тотальный захват. Муж погиб, прикрывая наш с Тиной отход. В повсеместной суматохе и панике я дочь потеряла. Потом на свой страх и риск сунулась в будку контроля и вскрыла блок данных. Легко. Через «безликого». Они безмозглые. Вернее, мозг у них есть, но лишен собственного сознания. Зато они постоянно подключаются к общей сети и сливают в нее информацию. Так просто.

Действительно. Все гениальное просто! Слушая Грейс, Станислав упрекал себя самого за ненайденное элементарнейшее решение. Что же теперь кулаками махать? Назад времени не отмотаешь. Профан-с, ваше благородие!

– Ты говоришь о каких-то тестированиях. Что это значит?

Грейс Уокер ответила не сразу. Видимо, собирала воедино остаток сил.

– Когда партию пленных или конвой добровольцев приводят на исходный контрольный пункт, в первую очередь сервы отбирают детей. Родителям говорят, что дети, во избежание медицинских проблем, до истечения карантинного срока будут содержаться отдельно. Так и есть. Родителям, чьи дети пока еще не пошли в разработку, иногда позволяют видеть их за энергетическим барьером детских площадок. Взрослых сортируют по качествам и параметрам, установленным при тестировании. Кто-то сразу поступает в команду на внедрение чипа «безликого». Кого-то ставят на очередь и пока отпускают в жилой район. Кого-то используют в качестве банальной рабочей силы. Не имплантируют. В них не видят опасности. Таких процентов сорок от всего населения мегаполисов. А часть, непригодную для использования, включая простейшее донорство органов, объявляют повстанцами и тайными агентами сопротивления. Их уводят в концентрационные лагеря. В дальнейшем попросту пускают на переработку в протеиновую биомассу. Потом превращают в пищевые рационы и кормят ими всех остальных.

Многое из того, о чем говорила Грейс Уокер, командор уже знал. Ужасная реальность. Даже тем, кого Стас считал продажными тварями, тем, кто, по мнению командора, не заслуживал права спасения, подобной жестокой участи он все-таки не желал.

– Прости, Грейс. Понимаю, ты очень устала. Последний вопрос. Что дает тебе столько уверенности? Почему ты говоришь, что Тина не стала жертвой пришельцев? Еще раз, прости.

– Успокойся. Закономерный вопрос. Тина не стала. Она и раньше, как и я сама, избегала тестирования. Списки зачитывают рядовые бойцы или вообще новоявленные «гражданские» сотрудники. А они легко поддаются внушению. Тина мысленно убеждает сотрудника в том, что ее имя он уже называл. Соответственно, названного увели. Или она умерла. Или уже поступила в работу. Сами сервы никогда не сверяют списки фильтрационных накопительных лагерей. Данные в них меняются ежесекундно. Толпы народа с разных уголков планеты. Кто-то умер. Кого-то добавили… Внутри мегаполиса посложнее. В каждом жилом секторе или блоке список жильцов строгий и проверяется. И сектора, как я уже говорила, разделяются по назначению. В любом случае Тина легко справится. Так было множество раз еще дома, в Австралии…

– Это же тот самый «золотой ключик», Станислав! И мы откроем потайную дверь, но не в каморке старого Карло. Наша дверца поинтереснее.

После подробного отчета Родимова адмирал Накамура словно заведенный носился по кабинету. Заместителя он отпустил. Командор сам напросился. Предложил набросать примерный план хотя бы одного варианта проникновения, чтобы можно было о чем-то конкретном доложить по инстанции.

При всем желании для выполнения просьбы Грейс Уокер, особенно на завершающей стадии операции, Станиславу необходима поддержка, а использовать ресурсы Проекта самовольно командор не мог ни при каких обстоятельствах. О чем и предупредил женщину.

Сошлись на том, что Станислав дал офицерское слово, не позволять никому никаких «изучающих феномен экспериментов» ни с матерью, ни, тем более с ее дочерью. Единственным осложнением в новом свете событий стала неизбежность использования эксклюзивных способностей самого командора в сложном процессе. То есть риск потери уникального человека.

Как раз об этом открывшемся обстоятельстве адмирал в данный момент докладывал «на верха».

После естественной смерти последнего представителя основателей всемирной организации его место на посту Председателя Комитета занял никто иной как Ричард Кауфман, небезызвестный могучий банкир.

Разумеется, когда служебная информация дошла до Родимова, Стас не очень обрадовался результатам тайного голосования членов Совета. Точнее будет сказать: вообще не обрадовался. Так или иначе, изменить положение дел он не мог. Приходилось мириться с реальностью. Не привыкать.

Уже поздним вечером позвонил адмирал. Поделился с заместителем двумя «интересными» новостями.

Первая оказалась весьма предсказуемой. Сообщение о способе безотказного проникновения внутрь вражеской охраняемой зоны, да еще с детальным раскладом, поставило на ноги весь Комитет. Соответственно адмирала и командора Родимова срочно вызвали «на ковер». Рано утром назначено чрезвычайное заседание.

Вторая новость в некотором роде превзошла ожидания. Полковник Аналитического Отдела все же решился дать ход сочиненной «телеге». Видимо… короче, уязвленная гордыня пересилила инстинкт самосохранения или попросту размягчила его мозги. Теперь Стасу предстояла неприятная процедура. Придется давать объяснения и по этому поводу…

Ричард Кауфман оказался достаточно рослым рыжим евреем с волевым подбородком и высоким зауженным лбом. Ярко выраженные надбровные дуги придавали лицу этого энергичного шестидесятилетнего человека вид безжалостного хищника. Собственно, в мире бизнеса Кауфман и был настоящей акулой. Тяжелый в общении, но высококлассный профессионал. Так своего прямого начальника когда-то описывал Эрвин Гросс.

Внеплановое заседание Комитета продолжалось четыре часа. На протяжении этого времени вновь назначенный Председатель практически не говорил. То есть он говорил, но предпочитал больше слушать. Пару раз вставил короткую справочку и попросил уточнение.

Все же в Совете заседают не идиоты, и текущее собрание лишь подтвердило уверенность Станислава.

По мере того как командор-майор давал подробные объяснения, делал прогнозы, предоставлял им продуманную аргументацию и так далее, слушатели его не перебивали. Каждый отмечал для себя непонятные моменты, а после окончания доклада Родимова засыпали нескончаемыми вопросами.

Наконец прения улеглись. К неописуемому восторгу Стаса и адмирала им предоставили полную свободу действий. Ответственность, разумеется, возложили тоже на них.

– Я представлял вас немного иначе, – с улыбкой сказал Ричард Кауфман, когда в коридоре подошел к командору. – Признаться, до тех пор, пока мне не показали ваше обличие на стреоголографе, я видел вас невысоким коренастым мужчиной с кривыми ногами и несоразмерно длинной рукой.

Подобное нелестное описание удивило Родимова. Стасу даже стало обидно.

– Обезьяной, что ли? – лоб в лоб спросил он.

Кауфман на минуту умолк. Потом вдруг сдержанно улыбнулся и заговорил иным тоном.

– Простите, Станислав