Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Александрович. Я сказал не подумав, и я не рассматривал такого сравнения. Если вас это утешит, могу сказать по секрету: меня самого, как только не представляли. В каком только виде не изображали. Каких только доносов на меня не писали, у-у-у!

Станислав не зациклился. Для себя отметил типичную черту настоящих евреев: всегда уходить от прямого ответа.

– На вас тоже жалуются?

Кауфман приподнял голову. Изучающе глянул на собеседника.

– А те, кто там, – банкир вытянул большой палец и повернул сжатый кулак вниз. – Они всегда жалуются. Если на руководителя нет жалоб, это может означать четыре вещи. Либо он просто дурак. Либо он ничего не делает. Либо попустительствует и закрывает на беспорядки глаза. Либо идет на поводу у других. Во всех четырех случаях: тупицы, лодыри, безвольные тряпки и жалкие трусы нам не нужны. Вы согласны?

Командор усмехнулся. К месту вспомнил еще одно «летучее» изречение Кауфмана, когда-то процитированное адмиралом.

– В принципе, да, – кивнул командор.

– Вот видите. В Комитете Совета заседают всего двенадцать выбранных человек. Все эти умнейшие джентльмены под завязку загружены массой собственных дел. Если мы станем рассматривать кляузы, да еще и принимать по каждой из них радикальные решения, то у нас не останется деятельных людей и времени на настоящую работу.

В этот момент Родимов заметил полковника Аналитического Отдела. В обществе двух незнакомых командору мужчин и симпатичной брюнетки лет сорока, кляузник стоял возле входа в курительную комнату. Станислава пока не увидел.

– Знаете, командор, – продолжал диалог Кауфман. – В ранней юности мой покойный отец учил меня азам бизнеса. В качестве базовой платформы он называл свод неписаных законов общества. Например, коль скоро мы с вами ведем речь о наушниках и о жалобщиках, «Закон Курятника». Слышали о таком?

Все же Кауфман оказался человеком незаурядным. Если хорошенько подумать, таким он и должен был быть, иначе не смог бы создать могучую международную финансовую империю. Создать – еще половина дела, а вот контролировать ее, множить и расширять абы кому не под силу.

Стас улыбнулся.

– Нет. Не пришлось.

Талантливый финансист откровенно повеселел.

– Думаю, как именно выглядят насесты курятника, вам объяснять не нужно. Так вот, уважаемый собеседник, закон гласит следующее: клюнь вышнего, подтолкни ближнего и нагадь на нижнего. К чему я об этом сказал?

Командор улыбнулся. Кауфман же прищурил глаза.

– Господин командор! Неужели вы думаете, жалкие слюни какого-то плаксы заставят меня раздавить человека, представляющего настоящую ценность? Я получил о вас огромное количество разносторонней информации. Противоречивой. Но! Адмирал Накамура дал однозначно понять, что другого помощника не приемлет и с удовольствием освободит занимаемый пост. Мой давний партнер и проверенный друг, Эрвин Гросс, заявляет мне то же самое. И очевидные факты говорят за себя. Показатели работоспособности базы выровнялись. КПД вырос почти на порядок. Даже рентабельность поднялась. «Сэра-11» вышла из списка убыточных. В ходе последовательных боевых операций объемы доставляемых ресурсов подскочили почти на сорок процентов. Автоматически сократились расходы. Потери упали до минимума. Дисциплина на высшем уровне подтверждается рядом дел, переданных Суду Военного Трибунала. А вы учитываете добытые технологии и спасенные транспорты? Защищенность торговых путей? Прикрытое небо над нашими городами? Это ли не показатель вложенного труда? И я должен поверить какому-то кляузнику в том, что руководит многими направлениями жизни базы безумный хам и зазнавшийся выскочка? Не смешите меня, командор.

Да. Такой монолог не может оставить равнодушным, пожалуй, никого. Вот тебе и злобный банкир. Вот тебе и Ричард Кауфман. Прав был Эрвин, его непосредственный босс – человек непростой. Манера общения необычная. Возможно, для кого-то реально тяжелая, но подход ко всему истинно деловой.

Станислав скромно потупился.

– Не моя это заслуга, сэр. Или, правильнее сказать, не только моя. Львиная доля руководства принадлежит адмиралу. Я искренне уважаю этого человека. И Эрвин Гросс, как мне кажется, находится там, где ему и положено быть. Но самое главное – люди. Они поверили нам. Вот и есть результат.

– А я вам, о чем говорю! Я тоже верю в слаженность вашей команды. И многое знаю. В том числе о вашей злосчастной ссоре с Эрвином, ставшей первым знакомством. Только поймите меня правильно, Гросс не стукач. Он мне на вас не жаловался, просто я очень давно его знаю. Когда Эрвин обратился за информацией о новом заместителе командующего, я сразу понял – между вами пробежала черная кошка. Предлагал ему помощь, не стану скрывать. Эрвин наотрез отказался, убедительно просил не вмешиваться. Я и не вмешивался. Позднее спросил его, так, между делом, как у него отношения с вами. Он ответил одним словом – продуктивные. А сейчас он считает вас другом.

– Как и я его, сэр. Упомянутая вами ссора не показатель. Я про нее давненько забыл.

Заключительная фраза Родимова понравилась Председателю. Стас увидел это у собеседника на лице.

К «гламурной» парочке приблизился адмирал. Командор взглянул на него и вспомнил еще одну тему для разговора.

– Сэр! Алькатрас отсюда недалеко?

Припухшие от недосыпания, веки Кауфмана приподнялись.

– Нет, не так далеко. При полной скорости «Барракуды» минут десять полета. Почему вы интересуетесь?

– Стало быть, километров около четырехсот, – мысленно подсчитал Стас. – Простите, сэр. Задумался. Просто хотелось бы, пользуясь случаем, проверить своих летунов. Мы отправили в школу восемь новичков из последнего набора рекрутов. На базе катастрофически не хватает пилотов.

Прозвучавший ответ не удовлетворил Кауфмана, его природная подозрительность сказывалась во всем.

– Их не хватает везде, командор. Восемь новичков, говорите? Это много для одного набора. Вам повезло, господа. Нужными для пилотирования сверхскоростных кораблей качествами в последнее время по определению тестов обладают далеко не все. Страдает образование. Физическая форма людей оставляет желать много лучшего. Организмы не справляются с напряжением, не зависящим от естественных перегрузок. Как раз перегрузки – самое легкое. Разработанная нашими НИ-лабораториями Система Гашения с ними справляется безотказно. Многолетняя война ведет к истощению. Гражданские люди на материках жертвуют очень многим для поддержания боеспособности наших войск. Что ж, вам об этом известно, поэтому не стану терять драгоценное время. А по поводу пилотов скажу: мы не сможем вернуть всех восьмерых на «одиннадцатую». Плачевное состояние с летчиками на многих базах Проекта. Могу гарантировать трех. Ну, хорошо. Четверых. Больше не дам. Не нужно меня уговаривать, господа.

Уговаривать? Никто и не собирался этого делать. В негромкой беседе между собой, протекавшей на протяжении всего перелета в Совет, адмирал и Родимов говорили о возвращении в родные пенаты хотя бы