Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Все же явно показывать восторга Кауфману нельзя. Чего доброго, еще передумает. Нужно обязательно сделать вид, что командующий и его ЗАМ вынуждены принять «снисхождение» Руководства.

– Мы понимаем, месье, – в японской национальной манере закивал адмирал Накамура. – Благодарим вас за то, что сделали все возможное.

Пока Ричард Кауфман наслаждался «произведенным» на коллег впечатлением, адмирал закрепил положение дел. Подкинул Председателю новую мысль. Отвернул его от темы пилотов.

– Господин Председатель, хотелось бы у вас уточнить еще кое-что. Для очистки совести, так сказать.

Глаза Кауфмана вспыхнули. Получилось. Председатель заинтригован. И Накамура повел наступление.

– Наверное, вы уже слышали о том, что мы изменили систему набора рекрутов для «Сэры-11»? Теперь начальники служб и командиры подразделений лично летают за пополнением, проводят набор кандидатов с учетом необходимых профессиональных качеств сразу на месте призыва. Помогает сэкономить время и средства. Не приходится впоследствии отчислять, «очищать» и увозить снова на материк не прошедших начальную подготовку кадетов.

Вопрос коснулся финансов. Экономия! Это слово для финансиста звучит «Даром Небес». Глаза Ричарда Кауфмана загорелись зенитными прожекторами.

– Интересно, – подхватил Председатель. – Мне нужны цифры. Нужно сравнить показатели. Расход топлива, подъемные деньги, средний расход продовольствия, обмундирования… короче, мне нужны выкладки. Сейчас же распоряжусь. Думается, господа, ваша инициатива может оказаться полезной. Если так, то необходимо ввести ее на всех базах Проекта… Черт возьми! Вот что, господа. Вы летите пока в Алькатрас. Проведайте своих «cher enfant» (франц. Милое дитя). На обратном пути заберите меня. Полечу вместе с вами. Давно собирался побывать на подводной базе. Не доводилось.

Кауфман зашагал по длинному коридору широкими размашистыми шагами. Не очень-то вяжется с походкой человека, привыкшего вести кабинетный образ деятельности.

– А почему вы обращаетесь к нему: «месье», Хигаши-сан?

Накамура перевел взгляд на помощника.

– Потому что он родом из Страсбурга. Он еврей, это так. Мать еврейка. У евреев национальность определяется не по отцу. Конечно же, вы это знаете, командор. Так вот, мать Кауфмана родилась в Австрии, а отец – чистокровный француз.

Тут взгляд Станислава вновь выделил полковника-ябеду. В голове командора, как у шкодливого ребенка, мгновенно зародилась шальная мыслишка.

– Прошу извинить меня, адмирал, сэр. Я всего на секунду.

Накамура стоял и преспокойненько созерцал, как Родимов подходил к группе беседовавших офицеров Совета.

– Полковник! Надо же? Вы не празднуете? Я думал, вы уже заказали траурные венки и поминальную мессу по моей карьере.

Собеседники жалобщика удивленно уставились на него, а Родимов продолжал говорить с растущим сарказмом:

– Вы, господа, не знали? Ваш коллега весьма искусен в области сочинительства. Донос впечатляющий. Такие красноречивые выражения! Вы, прям, превознесли меня до небес. Исходя из ваших слов, я обладаю величайшими разрушительными способностями, особенно в области уничтожения личностей. Талант и только. Как вы Председателю написали: «…природный дар тирании…»? Круто начиркано, но очень долго цитировать полностью. Возможно, я бы вас даже поблагодарил за пиар. Увы, не могу. Строчить доносы вы научились, а говном быть не перестали… Что за запах? В штаны наложил от страха, что ли? Фу! Ну не стоит так уж пугаться. Хэ, обкакался мальчик. Настоящая сущность полезла наружу? Ладно. Прощайте. Хорошего дня, господа.

Станислав развернулся и направился к адмиралу.

Ошарашенные до бесконечности, спутники опозоренного аналитика растерянно переглядывались, деликатно задерживая дыхание. Медленно отворачивались, пятились и зажимали носы. Даже члены соседней компании начали торопливо осматриваться. Пытались зрительно определить источник внезапно возникшего зловония.

Виновник случайного конфуза побагровел. Глаза полковника, что называется, вылезли из орбит. Буркнув что-то невнятное, он бесследно исчез за дверью общественного туалета.

– Ха-ха-ха! – посмеивался Накамура. – Жестоко, но справедливо. Все-таки опасный вы человек, Станислав…

Глава 21

День выдался солнечный, почти безветренный. Здесь, высоко в горах, покрытых толстенным слоем веками не сходивших снегов, в ясную безоблачную погоду приходилось постоянно пользоваться защитными светофильтрами. «Куриная слепота», куда от нее денешься?

Командор надвинул на лоб специальный шлем, снабженный очками и озонатором, обогащавшим состав воздуха кислородом. Поправил широкий, почти квадратный его козырек.

Накамура отправился в административное здание. Старческие глаза адмирала быстро уставали при ярком свете. Искусственного затемнения Хигаши-сан не любил.

Командор-майор остановил пробегавшего офицера. Справился о пути к учебному корпусу, но дойти до него не успел.

Пара «Пираний» третьего поколения на низком бреющем полете пронеслась над посадочным полем. В конце его истребители выпустили в макет вражеского танка по ракете класса «воздух-земля», дали пушечный залп по мишеням и развернулись на взлет.

Неожиданно один из истребителей завис в воздухе почти вертикально и стремительно полетел вниз. От крыльевого пилона отделилась учебная бомба.

– Вот, сучка! – смачно выругался инструктор-майор. – Что делает, зараза такая! Отстраню от полетов. Камикадзе мне еще не хватало.

Смертоносный снаряд не получил ускорения. То есть он его получил, но, поскольку пилот истребителя не отвернул, со стороны смотрелось так, будто «Пиранья» нехотя догоняла собственную сброшенную бомбу, а могла бы и обогнать! Пилот снизил скорость, иначе беда!

В последний момент, когда считанные секунды оставались для безопасного выхода из пике, пилот сманеврировал. И Родимову показалось, отвернул он не потому, что испугался не успеть завершить маневр, а потому что иначе попал бы в зону поражения осколками своего же снаряда.

– Ну! Ну, я ей устрою! – в сердцах бушевал майор.

Родимов взглянул на него сочувственным взглядом. К месту вспомнил академическую учебу. Первые стрельбы. Ночные марши. Горные переходы. Незабываемый десантный прыжок. Тренировки по тактической маскировке и выживанию. Давно это было. Инструкторы и младшие командиры в точности так же ругались и на него. Переживали, конечно. И он это знал.

– Не стоит так сокрушаться, коллега. Отличный пилот. Филигранно рассчитывает траекторию нанесения атакующего удара, как и выхода из маневра. Отличный пилот. Молодец. Можешь гордиться.

Летчик поневоле взглянул на заступника «желторотика». Увидел погоны и оторопел.

– Сэр! Прошу прощения, командор-майор. Могу я чем-то помочь?

– Давайте понаблюдаем, – предложил командор. – Я давненько не видел учебных полетов со стороны. Ностальгия, знаете ли.

«Пираньи» снова летели парой. Сделали выходной вираж и зашли на посадку.

– Вы тоже летали, сэр? – участливо спросил офицер, когда заметил искрящийся азартный взгляд Станислава Родимова.

– Летал? Я продолжаю летать.

Возможно, майор неверно определил возраст высокого собеседника. Скорее всего, неправильно его подсчитал. Не мог предположить, что звания командора можно достичь, не перемахнув через пятьдесят. Отсюда и недоверчивый взгляд. По обыкновению,