Вор из Маравеля - Эхо

группа остановилась, глядя в ту сторону, а пираты ещё и руки на рукояти мечей положили, вглядываясь в густой лес. И вот опять Наво почудилось, что он видел чей-то силуэт. Такой маленький, что его едва получалось рассмотреть. Да что за чудеса тут творятся? Мало ему обвинений в чернокнижничестве? Ещё и ерунда какая-то мерещится…

— Всё, пришли. Вот она, твоя тюрьма на ближайшую неделю, - сказал пират, пропуская его вперёд. Наво вышел и осмотрелся. И лучше бы он этого не делал. Тюрьмой оказалась конструкция из корабельной мачты, уложенной на крепёж горизонтально. Крепёж был намертво врыт в землю, ещё и сваями приколочен, наверное. А вот мачта… Уже через два шага от крепежа начиналась пропасть, над которой и зависла вся эта конструкция. Но даже не это было столь важным. Пираты умудрились сделать из блоков и канатов простенькую «дорогу», по которой ездила обыкновенная деревянная клетка с квадратным дном. Пираты сколотили её из жердей, и выглядела она очень ненадёжно. Казалось, что она развалится от одного неосторожного движения.

— И вы хотите меня туда запихнуть? – с оторопью спросил вор, глядя на пока что стоящую на земле клетку. А ведь скоро они крутанут вот это вот колесо и канаты прокрутятся, протаскивая клетку под мачтой, прямо над пропастью.

— А ты вниз посмотри, - посоветовали ему, и он глянул. Ну, стоило ожидать. Внизу был не лес, а море, шум которого он даже не слышал отсюда. И было оно усеяно острыми скалами, смотрящими на него своими голодными до крови остриями. — Понравилось?

— Восхитительно… - признался вор, чувствуя холодный пот, текущий по спине.

— Ну тогда полезай в клетку, сраный призыватель демонов. Поскорее бы тебя уже казнили. Прямо руки чешутся! Пшёл! – один пират открыл дверцу клетки, а второй пнул вора под зад. Кубарем прокатившись внутрь и остановившись у дальней стенки, Наво дёрнулся было на выход, но они уже успели закрыть дверцу и даже замок на неё повесить. Замок на дверцу из жердей?! Они серьёзно? — Лучше не дёргайся, если не хочешь, чтобы дно отвалилось! Мы его там расшатали слегка!

— В смысле?! – ужаснулся вор, но пираты не ответили ему, навалившись на колесо. Клетка вздрогнула и оторвалась от земли, а вскоре и вовсе поплыла над пустотой, завися лишь от натянутого каната, на который его «тюрьма» была надета обычным крюком. Увидев всю ненадёжность своего места заточения, юноша старался лишний раз не дёргаться и не стоять на одном месте, чтобы случайно не сломать жерди. А если бы сюда посадили кого-то менее худосочного?

— Ну как ты там?! – прокричали ему пираты с края обрыва, хохоча над его покрасневшим от волнения лицом.

— Идите вы…! – щедрая на сравнения ругань полилась из его рта щедрым потоком, но дослушивать пираты не стали. Только сказали, что они опаздывают на своё дневное пиво. Вот же скоты, а ему тут голодать неделю, значит?! И ведь даже не выберешься никак. Потолок слишком высоко, чтобы можно было подпрыгнуть и зацепиться за канат. Прыгнет и проломит жерди в полу. И полетит на скалы. Умно, ничего не скажешь. И что же ему теперь делать?

Глава 18. Беспорядки в Убежище

Лобар, молча сжимая кулаки и скрипя зубами, следил за тем, как на его юного друга надевают кандалы и выводят под крики столпившихся тут капитанов. Они уходили из здания совета следом за конвоирами, чтобы разойтись к своим командам и объяснить им, кто виноват. Впрочем, люди кричали про чернокнижника так громко, что это богопротивное слово уже начало передаваться от человека к человеку, как болезнь.

— Вы следили за мной! – Луис обвинительно ткнул пальцем в остающегося на своём месте Резаного, на что тот только бровь вздёрнул. — Клинок должен был пройти обряд очищения, а теперь он…

— А теперь он является неоспоримым доказательством вины этого пацана, - усмехнулся пират и поднял клинок голой рукой. Лобар и Луис тут же заметили, как его зрачок расширился, а ноздри возбуждённо раздулись. — Ты собирался уничтожить эту улику, ведущую к твоему подельнику… Но я не стану выдвигать эти обвинения в твой адрес, монах. Только лишь в знак уважения к церкви, ослепленной предательской тьмой.

— Не имеешь ты права говорить о слепоте, а потому говорю тебе, верни кинжал и дай закончить ритуал! – монах подошёл и требовательно протянул руку, глядя в глаза Валентина. Тот как-то рефлекторно убрал руку в сторону и сделал пару шагов назад, недоверчиво глядя на священника, будто он хочет забрать его главную ценность в жизни.

— Пожалуй… - начал было пират, глядя в источающий тьму клинок. — Нет. Этот клинок… не будет уничтожен, пусть все видят…

— Да как же ты не понимаешь?! Ведь это… – вскипел Луис, но остановился, заметив руку на своём плече. Обернувшись, монах увидел Лобара, качающего головой и кивающего в сторону пирата, заворожённо смотрящего на покрытое чернотой лезвие.

— Оставь его, - шепнул старик своему другу. — Сейчас мы ничего не можем с ним сделать. Его смерть от наших рук или даже хотя бы дурное слово в наш адрес после такого громкого совета будет нам не на пользу. Идём.

Лобар развернулся на месте и быстрым шагом покинул главное здание Убежища, спустился по ступеням и огляделся. Человек, которого он искал глазами, выделялся на фоне остальных внушительным ростом и бритой головой, усеянной татуировками. Велгантэ. Такой же заметный, как маяк в портовом городе. Не мешкая и стараясь ни с кем не цепляться языками, Лобар шёл напролом через толпу. Лишь раз он оглянулся, чтобы увидеть идущего за ним Луиса. Монах был зол, раздосадован и, пожалуй, даже оскорблён. Не понравилось ему, что обычный человек так просто взял и пренебрёг волей Бога, жаждущего очищения всего мира от скверны.

— Велгантэ! – без предисловий начал Лобар сразу же, как только подошёл ближе. — Что слышно в городе? Что по кабакам говорят?

— Говорят, что у Безбровой Марты худшее пиво в городе и что даже ослиная моча не такая горькая, - усмехнулся здоровяк, но присмирел, заметив тяжёлый взгляд старика. Вздохнув, он продолжил. — Ещё говорят, что видели суда жёлтых мундиров недалеко от входов в Убежище. Всё как тогда, когда ставили блокаду.

— На что