"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Не выдумывай, — велела она себе привычно. — Чернила кончились. Клякса. Муха.

Она села на скамью, сложила руки и стала отбывать: час, маятник, стена. Голове было чем заняться: сундук, и форма со следами чужих плеч, и «мару — не при свидетелях», и старшекурсница, чей взгляд задержался на бирке дольше положенного. Полка, на которую она складывала странности, приняла и перо. Но приняла плохо — мысль легла на самый край и свешивалась, и Айра весь час чувствовала её боком. В восемь она встала, вписала «20:00», расписалась и вышла тише обычного. Сама не зная зачем.

Обратная дорога была той же, что всегда: коридор, лестница, галерея, переход. Лампы линяли и оживали в положенных местах. Академия стояла вечерняя, полупустая, знакомая до последнего сквозняка — и на середине галереи, между двумя пятнами света, Айра почувствовала взгляд.

Не увидела. Не услышала. Почувствовала — кожей затылка, тем самым местом, которым улица выучила её чувствовать неоплаченное внимание. Ощущение было ясное, как прикосновение: на неё смотрели. Сзади и чуть сбоку. Внимательно.

Она не сбилась с шага.

У доски объявлений она остановилась — естественно, скучно, никуда не спеша — и прочла лист про взыскания за вынос посуды из столовой. Прочла дважды. Слушала. Коридор за спиной молчал: ни шага, ни ткани, ни дыхания. В тёмном стекле доски отражалась галерея — пустая от стены до стены.

Никого.

Айра пошла дальше и на первой развилке свернула не к крылу, а налево, в обход, через двор — маршрутом, который не выбрал бы никто, кому есть куда идти. Двор был пуст. Она пересекла его наискось, встала в тени у колодца, сосчитала до тридцати, глядя на единственный вход. Из него не вышел никто. Ночь стояла чистая, холодная, со звёздами, и весь двор лежал перед ней как на ладони — камень, тени, ни движения.

Дважды. Она проверилась дважды, по всей науке, уличной и подвальной, — и оба раза было чисто.

Вот это и было хуже всего.

Чутьё не соврало ни разу за три года — оно кормило её, оно уводило её из переулков за минуту до облавы, оно было единственным имуществом, которое она нажила честно. На неё смотрели. А проверка говорила: никого. И оба ответа были правдой, и правды эти не сходились, а когда две правды не сходятся, побеждает та, что страшнее.

Айра дошла до крыла, отперла дверь, проверила волосок на косяке — цел. Волосок на сундуке — цел. Кот спал на кровати, заняв её всю, и это тоже было в своём роде печатью: в комнате никого не было.

Она разделась, отвоевала у Кота свою уже треть и долго смотрела в потолок.

След она сдала неделю назад — свою тень вычислила к полудню первого дня. Она умела ходить за человеком так, что человек не знал. Сегодня кто-то ходил за ней — и она не знала. Не поймала ни разу: ни тени, ни звука, ни отражения. Только взгляд, который не предъявишь.

За ней ходили. Красиво ходили.

Она бы так не смогла.

Глава 14. Друг покойника

Глава 14. Друг покойника

Утро не принесло ни хвоста, ни ответов. Утро принесло Тай.

— Подтвердил! — Тай обрушилась на скамью напротив, выставив две миски уступом, как выставляют трофеи. — Вчера, после плаца. Я спросила: мастер Брек, я сегодня стоила двоих? А он посмотрел так... знаешь, как он умеет. Как человек, который жалеет, что устав не разрешает преподавателям убивать учеников. И говорит: «Стоила. Двоих. Отстань».

— Дословно?

— Дословно. Я записала. — Тай похлопала себя по нагрудному карману, и в кармане хрустнуло. — Это теперь мой второй документ. Первый висит над кроватью. Юст, между прочим, говорит, что рамка для резолюции уставом не запрещена. Он проверял.

Вторая миска исчезала у неё с той же скоростью, что и первая, — законно, с печатью, в двойном размере. Раздатчица выдала её без единого слова: слух о резолюции дошёл до кухни раньше самой резолюции.

— Сегодня буду стоить троих, — поделилась Тай, приканчивая первую. — Про запас. Брек говорит, что «про запас» не бывает, а я говорю — это как дрова: летом рубишь, зимой тепло. Он тогда посмотрел на меня ещё раз. — Она мечтательно сощурилась. — По-моему, я ему нравлюсь. Это было прямо видно.

Айра тоже видела Брека. Видней всего там было то, насколько он «рад» такой старательной ученице.

Юст сидел через два места и дул на собственную ложку. Убедившись, что ложка настоящая, он приступил к еде. Ним обнюхала свой хлеб и нашла, что хлеб пахнет хлебом, — судя по её лицу, именно это её и настораживало. Вторая наука пошла курсу впрок: шестёрка теперь входила в любое помещение походкой людей, которые больше не верят мебели.

Айра ела и слушала вполуха. Ночь совета не дала — ночь дала решение, и решение было простое, из старых: не знаешь, кто ходит за тобой, — построй ему дорогу сама.

В дальнем конце стола Тени кто-то из старших смотрел на них поверх кружки. Когда Айра потянулась за хлебом, там уже пили и не смотрели.

Второй урок морока прошёл как первый, только предметов на столе было девять, мороков среди них — два, и оба нашлись. Один — сразу, второй — на счёте сто: Айра училась не находить так же старательно, как остальные учились находить. Пауз Виерна в этот раз не делала никому.

А после урока, когда шестёрка потянулась к выходу, окликнула — не повышая голоса и ни на кого не глядя:

— Адептка Сол. Останьтесь.

Дверь закрылась за последним без чьей-либо помощи. Подвал остался им двоим — стол, лампа и декан, у которой не было в руках ни бумаги, ни пера. Айра встала так, как вставала перед любой властью: скучно, пресно, руки за спиной.

— Вы видите сквозь иллюзии, — сказала Виерна. — Ложь оставьте для серьёзных дел. Я декан этого факультета.

Отрицание было товаром, который здесь не взяли бы и даром. Айра промолчала. Молчание тоже было ответом.

— Что вы собираетесь с этим делать?

Вот это было хуже. К «что ты такое» она была готова — заготовка лежала с вечера Порога, обкатанная, со скучным лицом. К «сдам куда следует» — тоже: там заготовок не требовалось, там требовались ноги. Но декан спрашивала так, как спрашивают о планах на