Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

о салфетку, вдруг отбросил её и, радостно улыбнувшись, вскинул вверх указательный палец. — Я пошлю к тебе моего праправнучатого племянника. Он художник, окончил Коллеж искусств в Париже и развлекается тем, что рисует портреты хорошеньких девчонок на Монмартре. Сюда припёрся за средневековой романтикой. Вот пусть хоть что-то полезное сделает! Я отправлю его к тебе утром, зовут Сун Мин, но ты зови его просто Матис, это псевдоним. С претензией, но из скромности с одной «с», впрочем, тебе это не интересно. Он посмотрит на твоего злодея и нарисует его портрет. Или два. Один оставит тебе, на всякий случай, другой принесёт нам.

— Отлично, — улыбнулся Марк.

— Только ты же понимаешь, он лис и не может оказывать услуги бесплатно!

— Знаю, знаю, таков обычай! Что он захочет получить в уплату?

— Он любит всякий антиквариат, ну, картины в рамах, статуэтки, вазы… Может, оружие, это вообще экзотика для него! Или покрывало с единорогом, гобеленовое. Он тебе сам скажет. А пока, знаешь, я объелся и хочу спать. Это, кстати, твоя вина! Ты отказался от ужина, и мне пришлось съесть всё самому! У меня вот-вот желудок лопнет, и пуговицы на камзоле оторвутся!

— Превратись в большого лиса, — усмехнулся Марк, поднимаясь. — Желудок сразу увеличится.

Джин Хо хотел было обидеться, но потом подумал и кивнул.

— Отличная идея! Спокойной ночи! Завтра утром проснусь, пойду домой и отправлю к тебе этого доморощенного гения.

— Сладких снов, лисичка, — Марк покинул гостиную и, тщательно закрыв за собой дверь, пошёл в свою спальню.

Когда утром он выходил из дома, Джин Хо ещё спал, огромным белым кольцом свернувшись на шкуре у камина. Он даже не поднял голову и не повернул большое пушистое ухо, как делал это, заслышав посторонний звук. Потому Марк, который собирался его разбудить и выпроводить домой, вдруг передумал и, аккуратно прикрыв дверь, ушёл.

В нижнем зале Серой башни он сразу же увидел Арно. Тот явился со своими подчинёнными, теперь послушно сидевшими на скамье вдоль стены. Здесь были так же юный оруженосец, он немного нервничал в незнакомой обстановке. А рядом устроились два молодых человека, которых Марк уже видел раньше, — секретарь Аллара и его адъютант, тот самый де Лоран. Марк вдруг понял, что этот человек ему хорошо знаком, и хоть они никогда не разговаривали, но он часто видел его рядом с Танкредом. В этот момент он был совершенно спокоен. Видимо, увидев здесь остальных, счёл, что этот допрос — обычная формальность. Лишь встретив взгляд барона де Сегюра, он вежливо улыбнулся и, привстав, поклонился.

Арно подошёл к Марку.

— Все наши здесь, — доложил он.

— Хорошо, начнём с тебя, — кивнул тот. — Клерк запишет твои показания и пойдёшь по делам.

Они спустились в камеру для допросов, но лишь потому, что тут было место для клерка, уже готового вести протокол. Арно недовольно передёрнул плечами.

— Всю жизнь надеялся, что никогда не попаду сюда! — проворчал он.

— Скажи спасибо, что попал по столь незначительному поводу, — усмехнулся Марк и указал ему на стул напротив своего стола.

Вскоре официальный допрос был окончен, всё ещё хмурый и немного обиженный Арно прочитал протокол, подписал и отправился восвояси. Марк уже хотел приказать привести к нему следующего рыцаря, как вдруг в дверь заглянул стражник и сообщил, что его желает видеть некий художник по имени Матис.

— Давай его сюда, — кивнул Марк.

Спустя минуту в камеру вошёл высокий молодой мужчина. Марк смотрел на него с недоумением, может, потому, что тот совсем не походил на известных ему представителей лисьего племени. Он был широкоплеч и вообще хорошо сложен. Его коротко постриженные волнистые волосы были тёмно-каштановыми и немного отливали красным деревом, тонкая прядка словно невзначай падала на высокий загорелый лоб, придавая ему небрежный и изысканный вид. Яркие чёрные глаза, хоть и имели миндалевидный разрез, были большими. И вообще, парень был красавчиком, но совсем не таким, как Джин Хо. Он был одет вчёрные штаны, блестящие кожаные ботфорты и короткую красную куртку из бархата, перетянутую широким ремнём с чеканной пряжкой. На плече у него висела красивая сумка из тиснёной кожи рыжего цвета.

Они так и замерли, с интересом и некоторым удивлением рассматривая друг друга.

— Су Джин говорила мне, что вы красивы, как кинозвезда, но я не очень-то поверил! — приятным низким голосом воскликнул Матис. — Она впечатлительна и склонна к преувеличениям, но теперь я вижу, что она была права! У вас на редкость правильные черты и цвет глаз контрастирует с волосами, а редкая седина придаёт глубину оттенку локонов. И вообще, такая причёска и эта борода так вам идут, дополняя образ! Обычно они делают его грубее.

Марк невольно рассмеялся.

— Знаете, господин Матис, мне как-то непривычно получать подобные комплементы от мужчины.

— Ерунда! Я смотрю на вас глазами художника! — Матис соединил кончики указательных и больших пальцев в прямоугольник и взглянул на собеседника в получившуюся рамку. — Блестяще! Я хочу написать ваш портрет! Вы согласитесь мне позировать?

— Может, поговорим об этом позже? Хуан сказал вам, зачем вы здесь?

— Хуан? Какой Хуан? Ах, старик! Да, сказал. Я сделаю вам два портрета, неотличимые от оригинала! А вы взамен согласитесь мне позировать! Я приму в качестве платы только эту услугу. Это недолго! Пять сеансов по два часа! Я работаю быстро. Карандашами, в стиле гиперреализма. Потом я сниму копию портрета, а оригинал закреплю на холсте, покрою специальным лаком и оставлю вам на память. Вы сможете повесить его на стену, и все будут считать этот портрет волшебным, потому что вы будете на нём как живой! Соглашайтесь немедленно! Иначе, я обижусь и уйду! И вообще вернусь домой в Париж и забуду об этом неприятном инциденте!

И всё-таки он был лисом! Своенравным, упрямым и капризным.

— Я согласен, — успокоил его Марк.

— Где я могу устроиться? — Матис с сомнением посмотрел на невозмутимого клерка. — Мне нужно место для блокнота и карандашей.

— Боюсь, что вы не сможете рисовать с натуры, это насторожит вашу модель. Вы можете остаться, посмотреть на него, а потом в моём кабинете нарисовать его по памяти?

— Конечно! Так даже лучше, потому что тут слишком темно, к тому же я люблю рисовать в тишине. В крайнем случае, это может быть музыка или шум улицы.

Марк велел принести ещё одно