Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

кресло, и Матис сам поставил его в затенённом углу, несколько раз передвинул, оглядываясь на пустой стул и, наконец, уселся в полумраке. Дождавшись этого, Марк велел привести к нему Адама де Лорана.

Тот, если и был взволнован, умело это скрывал. Бросив мимолётный взгляд на клерка и сидевшего в полумраке у стены человека, он снова улыбнулся, поклонившись Марку, и сел на стул.

Адам де Лоран был, как и положено рыцарю, высок и крепок, со светлыми, вьющимися волосами. Наверно эти кудри плохо слушались гребня, и потому ему пришлось обстричь их достаточно коротко. Приятное широкоскулое лицо, небольшие зеленовато-карие глаза, крупный красивый рот. Внешность его была мужественной и как-то сразу располагающей к себе. К тому же эта улыбка, доброжелательная, с какой-то щенячьей искренностью. Неудивительно, что Аллар доверял ему.

— Назовитесь и скажите, сколько вам лет, откуда вы, — официально произнёс Марк, глядя на него.

— Меня зовут Адам де Лоран, я дворянин, мне двадцать три года. Я — единственный сын Эдмонда де Лорана, наш замок находился под Монпелье. В четырнадцать лет я отправился к барону де Ланефу, с письмом моего отца, когда-то служившего де Ланефам. Молодой барон взял меня к себе оруженосцем. С тех пор я был при нём. В двадцать один год, как положено, я удостоился из его рук рыцарского звания и служил ему, в том числе во время военного похода короля Ричарда.

— Давно вы навещали отца?

— Он к тому времени уже умер и наш замок отошёл к другому владельцу. Меня больше никто там не ждёт. Потому я смог полностью посвятить себя служению моему сеньору.

— Похвально. Но как же вы оказались адъютантом коннетабля?

Де Лоран ответил с обезоруживающей улыбкой:

— Я всегда восхищался бароном Алларом, и, узнав, что он, заступив на свой высокий пост, ищет адъютанта, уговорил моего сеньора рекомендовать меня ему. Тот согласился, поскольку не хотел брать с собой в Бельфор большой отряд, ведь там и без того достаточно сильный гарнизон.

— И вам нравится ваша служба?

— Конечно! — восторженно ответил он. — Это гораздо интереснее, чем просто жить при дворе барона де Ланефа, где вся служба сводилась к тому, что я стоял на часах или изредка сопровождал куда-то своего господина.

— Вы знакомы со стряпчим Жаком Кароном?

— Я лишь слышал о нём после ареста его светлости, но никогда не видел.

Он всё так же честно смотрел Марку в глаза, а тот вдруг подумал, что если его портрет удастся Матису, то стоит показать его слуге Карона.

— Что вам известно о происшествии в ночь после святого Иеронима? — спросил Марк.

— Ничего. Это был обычный день и обычный вечер. Его светлость раньше вернулся домой, а после работал в кабинете. Затем он вышел и сказал, что мы с вестовым можем идти по своим делам, поскольку больше ему не нужны. Я пошёл домой и лёг спать.

— Вы никуда не заходили? Например, поужинать в трактир или в лавку за хлебом и сыром?

— Нет, я поужинал в замке, к тому же у меня в тот день ещё был запас вяленого мяса и кувшин пива, которое со скидкой продаёт мне мой домовладелец. Я, кажется, не сразу лёг в тот день, немного почитал и только потом меня заклонило в сон.

— Вас кто-то видел? Может домовладелец или соседи?

— Нет! Я редко хожу через лавку, потому что вечером и рано утром она закрыта. Я уже как-то привык пользоваться чёрным ходом. Когда я шёл к себе, никто из моих соседей не выходил в коридор.

— То есть никто не может подтвердить, что вы всю ночь были у себя?

— Видимо, никто, — небрежно пожал плечами он. — Конечно, по дороге домой меня мог видеть квартальный сторож или какой-нибудь прохожий, но я не встретил никого из знакомых. Было уже довольно поздно, к тому же темно.

— Вы знали о том, что собирается делать барон Аллар после вашего ухода?

— Он ничего мне не сказал. Обычно он сообщает, куда уходит, чтоб его могли известить о чём-то важном из дворца, но в этот раз он ничего не говорил. Впрочем, позже я узнал, что той ночью он ходил куда-то один. Это иногда случалось, но я не считаю себя вправе расспрашивать его об этом, вы понимаете? Это было бы непозволительной вольностью с моей стороны.

Марк продолжил допрос. Адам отвечал со всей видимой откровенностью, балансируя на грани общеизвестной правды, уклоняясь от ответов на некоторые вопросы и ссылаясь при этом на незнание или плохую память. При всей его внешней прямоте, Марк чувствовал, что он скользкий как угорь, и хоть в его показаниях не к чему было придраться, он так и не сказал ничего, за что можно было бы зацепиться в дальнейшем расследовании.

В какой-то момент де Лоран бросил случайный взгляд туда, где сидел Матис, и вдруг замер, его глаза наполнились ужасом, и по плечам прошла дрожь.

— Что-то случилось? — насторожился Марк.

— Кто сидит там, в полумраке? — дрогнувшим голосом спросил де Лоран.

Марк обернулся и посмотрел туда. Из темноты на него взглянули ярко-жёлтые огоньки лисьих глаз. Он с трудом сдержал усмешку и удивлённо посмотрел на Адама.

— Там никого нет. Пустое кресло, в нём обычно сидит адвокат подозреваемого, но, поскольку вы свидетель, вам защитник не нужен.

— Но здесь есть призраки?

— Странный вопрос, — пожал плечами Марк. — Может, тут и бродят души умерших в подземелье и в этой камере преступников, но призраков я как-то не встречал.

Де Лоран, наконец, перевёл взгляд на Марка и натянуто улыбнулся.

— Наверно, лишь игра теней. У вас есть ещё вопросы, ваше сиятельство?

— Нет, вы можете отправляться к коннетаблю, но прошу пока не покидать город. Возможно, у нас ещё возникнет необходимость вызвать вас.

— Конечно, — пробормотал он, поднялся и, стараясь больше не смотреть в сторону Матиса, вышел.

— Ну, что? — Марк обернулся к художнику.

— Фактурное лицо, — одобрил тот. — Такой типаж супергероя, хотя часто подобные лица используют как маску злодея. Я наблюдал за ним и понял, что он что-то недоговаривает, к тому же привык лгать, не путаясь в своих выдумках.

— Вы сможете нарисовать его?

— Конечно. Я помню, два портрета. Вам будет удобнее на картоне, чтоб не мялись, верно? Размер?

— С ладонь.

— Дайте