Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Назад, ради Бога, назад! — зашипел он, отгоняя нас прочь, как воробьёв с грядки. — Тут солдаты в деревне! Целая рота! В деревне и на берегу!

Нас два раза упрашивать не пришлось, отошли назад вместе со священником, который представился как отец Диармайд.

Мы засели за каменной оградой, и святой отец начал перечислять последние новости свистящим шёпотом.

— С утра пришли, заняли дом старосты, допрашивали его. Потом половина ушла к берегу, в дюны. Кого-то они ждут на берегу, — зачастил священник. — Готов поспорить, это вас ждут.

Мы с Коллинзом переглянулись, и я понял, что мы подумали об одном и том же. Крот. Кто-то слил британцам и место, и время нашего прибытия. Либо штаб течёт, либо они перехватили кого-то из рыбаков, либо просто догадались и всё так совпало. Но жизнь отучила меня верить в счастливые совпадения. В любом случае, сейчас это всё уже неважно. Важно то, что путь к берегу закрыт, что там нас ждёт ловушка, уже готовая захлопнуться. Главное, чтобы со стороны холмов теперь нас не погнали туда, как лис во время охоты.

— Сколько до условленного места? — спросил я нашего проводника.

— Полмили отсюда, — неуверенно проблеял тот. — Там лодка в камнях спрятана. Но это если через деревню…

— Другие дороги есть? — спросил я.

Рыбак заколебался, и священник ответил раньше.

— Есть. Старая контрабандистская тропа, — сказал он. — Я проведу, я её с малолетства знаю.

Я взглянул на святого отца по-новому. Впрочем, грехи молодости у каждого свои собственные.

— Дин, Брайан, Эйден. Нужно пошуметь у деревни, пощупать британца за вымя, — сказал я. — Пошуметь и отойти, не более. Отвлечь.

— Сделаем, — закивали парни.

Отец Диармайд повёл нас через скалы, и чёрная сутана укрывала его от чужих взглядов не хуже маскхалата.

— Осторожнее, ради Бога, — сказал он. — Здесь местные-то ноги ломают, бывает.

В темноте идти по скользким острым камням приходилось медленно и аккуратно, как по минному полю, рискуя свалиться вниз по склону и сломать не только ногу, но и шею. Вскоре со стороны деревни послышались первые выстрелы, сперва реже, потом британцы ответили настоящей канонадой. Гулко бахнула граната где-то за гребнем холма. Наши проводники даже бровью не повели, весь остров уже успел привыкнуть к пальбе и взрывам.

Но мы всё-таки пошли чуть быстрее, и вскоре скалы перед нами расступились, открывая крохотную бухточку, зажатую между скал и незаметную ни с берега, ни с моря. Тут же виднелся грот, явно искусственного происхождения, в котором можно было укрыть не вполне законные товары на какое-то время. Прибой мерно накатывал на берег, море равнодушно облизывало острые серые камни.

Рыбак скользнул внутрь грота, вышел, поставил зажжённый фонарь на камень. Так, чтобы его было видно с моря, но не с берега. Через несколько минут тусклый огонёк блеснул где-то далеко в темноте.

— Ждут, получается, не ушли ещё, — пробормотал наш проводник. — Пожалуйте, мистер Джексон.

Подлодок в темноте видно не было, но крохотный огонёк покачивался на волнах, и мы с Коллинзом вытащили лодку на воду. Будь это британской многоходовкой, нас бы давно уже взяли.

Мы поплыли вдвоём с Коллинзом, остальные остались на берегу, прикрывать. Обманчиво спокойное море на самом деле оказалось довольно бурным, и мне пришлось налечь на вёсла изо всех сил, чтобы нас не относило обратно к берегу. Мик и вовсе позеленел, хватаясь за борта утлой лодчонки. Мы плыли на огонёк, точно мотыльки на пламя, и вскоре стало можно различить тёмные силуэты немецких подводных лодок. Снова две, в надводном положении, в некотором отдалении друг от друга.

— Hey! Wer ist das im boot? — тихо окликнули нас.

— О’Хара, –ответил я.

— Sie können festmachen, — ответили с подлодки.

Я воспринял это как разрешение, чисто по интонации, потому что слов я не понял.Подобрался поближе, со второго раза поймал брошенный конец верёвки. Деревянный борт лодки мягко ткнулся в стальную обшивку, прижался, словно поросёнок к свиноматке. В этот раз мы оба поднялись на борт,оставаться в лодке Мик наотрез отказался, и мы по очереди спустились в тёмную утробу немецкой подлодки, где было душно и тесно, а желтый тусклый свет электрических ламп бил по глазам.

Канарис ждал нас в кают-компании, всё такой же подтянутый и нарочито бодрый. Обменялись рукопожатиями, я представил ему Коллинза. На столике уже стояли стаканы и бутылка коньяка. Матрос в серой робе торопливо поставил на стол ещё один стакан и удалился.

— Рад видеть вас в добром здравии, — сказал Канарис. — Честно говоря, мы уже собирались уходить.

— Взаимно, герр капитан-лейтенант, — сказал я. — Мы были довольно далеко от побережья, а поезда больше не ходят.

— Да, это точно, — одними губами улыбнулся разведчик. — Прошу к столу.

Сели, Канарис откупорил бутылку и разлил трофейный коньяк по стаканам, по чуть-чуть.

— Честно говоря, я предпочёл бы виски, — тихо сказал Коллинз по-гэльски.

— К сожалению, виски у нас нет, — улыбнулся подводник. — И нет, я не знаю вашего языка. Догадался. Можете прихватить с собой в следующий раз, с удовольствием попробую.

Я немного напрягся, но виду не подал. Выпили, я чуть посмаковал напиток. Пожалуй, только ради этого можно было прибыть сюда.

— Мне доложили, что на берегу несколько оживлённо, — сказал разведчик. — Ваших рук дело?

— Отчасти. В деревне засели британские солдаты, понадобилось их немного отвлечь, — сказал я.

— Шайзе… Это было нежелательно, — вздохнул он. — Ладно, как-нибудь разберёмся. Значит, времени у нас немного, потому перейду сразу к делу. Берлин принял решение.

Он выждал драматическую паузу, наблюдая за нашей реакций.

— Германская империя, равно как и её союзники из числа Центральных Держав, готовы официально признать независимость Ирландской Республики. Документ готовится. Это вопрос, может быть, нескольких дней.

Я помолчал, переваривая эту информацию. Вот и оно, то, ради чего всё затевалось. Мы больше не будем бунтовщиками, мы будем независимым государством, пусть даже не для всего мира. Но дальше — больше. Империи придётся с нами считаться.

— И что Берлин потребует взамен? — спросил я.

Канарис улыбнулся, на этот раз вполне искренне.

— До чего же приятно, чёрт возьми, работать с понимающими людьми, — сказал он и отпил ещё немного коньяку. — Взамен… Берлин просит вас просто продолжать