Для тебя бессмертный - Сим Симович

И в этот момент первый мамлюк сделал выпад копьем.

Виктор поймал древко рукой. Сломал его коленом. Ударил обломком в горло врага.

Бой начался. Последний бой. Безнадежный. Яростный.

Но даже Бессмертный не может остановить лавину голыми руками.

Двор кожевников превратился в гладиаторскую арену, освещенную пожаром. Тридцать против одного. Ставки сделаны. Зритель — Эмир на крыше — ожидал кровавого спектакля.

Виктор не стал ждать сигнала.

Обломок копья в руке свистнул. Острие — рваное, деревянное — вошло в глазницу ближайшего мамлюка. Глубоко. С хрустом пробивая кость.

Рывок назад. Тело врага упало, дергаясь в конвульсиях.

Круг дрогнул. Хищники увидели, что жертва еще может кусаться.

— Взять его! — крик сотника. — Навались!

Они бросились скопом. Лавина тел, стали и криков.

Виктор встретил их плечом. Как бык встречает волчью стаю. Удар щитом (первого попавшегося под руку сарацина он использовал как щит) отбросил двоих.

Бой перешел в партер. Теснота. Запахи пота, чеснока и страха.

Кулак Виктора — молот из костей и мяса — обрушился на чью-то голову. Шлем сплющился. Череп под ним треснул, как яичная скорлупа.

Удар саблей в бок. Кольчуга выдержала, но ребра, уже сломанные при падении, взорвались болью.

Виктор заревел. Не от боли. От ярости. Рука схватила клинковое лезвие. Голой ладонью. Пальцы сжались, игнорируя порезы. Рывок на себя. Владелец сабли полетел вперед, прямо под удар лбом.

Лицо врага превратилось в маску из крови.

Врагов было слишком много. Они висели на руках, рубили ноги, кололи копьями в спину. Виктор стряхивал их, как медведь стряхивает собак, но на месте одного упавшего вставали двое.

Регенерация захлебывалась. Кровь текла из десятка ран. Силы уходили.

Взгляд метнулся назад.

Елена.

Она стояла у стены сарая, сжимая посеребренный гребень, превращенный в оружие. Глаза полны ужаса. К ней пробирался один из мародеров — тощий, юркий, с ножом в зубах.

Виктор рванулся к ней.

— Дорогу!

Он схватил мамлюка за горло и пояс. Поднял над головой. Живой таран.

Бросок. Тело снарядом врезалось в группу врагов, преграждающих путь. Кегли разлетелись.

Виктор пробил коридор. Шаг. Еще один.

Тощий мародер уже тянул руки к платью Елены.

Удар Виктора пришелся в позвоночник. Хруст. Мародер сложился пополам в обратную сторону и упал кулем.

Елена вскрикнула, прижимаясь к ноге спасителя.

— Я здесь, — хрипнул Виктор. Кровь заливала глаза. — Я здесь.

Но кольцо сжалось снова.

Теперь их прижали к стене. Отступать некуда. Спереди — лес копий.

— Веревки! — скомандовал Эмир сверху. — Вяжите демона!

На шею Виктора набросили аркан. Жесткая волосяная петля затянулась, перекрывая воздух.

Рывок.

Голова мотнулась назад. Виктор ухватился за веревку, пытаясь ослабить хватку. Но с другой стороны тянули пятеро.

Вторая петля захлестнула правую руку. Третья — левую ногу.

Его растягивали. Распинали.

Виктор рычал, упираясь сапогами в землю. Мышцы вздулись буграми, разрывая рукава гамбезона. Руны под кожей вспыхнули синим светом, просвечивая сквозь ткань и грязь.

— Тяни! — орали мамлюки. — Вали его!

Он держался. Нечеловеческая сила позволяла стоять против десятерых. Веревки трещали.

Но он был обездвижен. Руки заняты борьбой с путами.

И тогда вперед вышел сотник. Высокий, с длинной изогнутой саблей. Он улыбался.

Он не смотрел на Виктора. Он смотрел на Елену, оставшуюся без защиты за спиной гиганта.

— Нет! — крик Виктора сорвал связки. — Не трогай! Я убью! Убью всех!

Сотник шагнул к женщине. Медленно. Смакуя момент.

Елена вжалась в стену. Она не кричала. Она смотрела на Виктора. В ее глазах не было обвинения. Только прощание.

— Смотри, Батыр, — сказал сотник, поднимая клинок. — Смотри, как умирает твоя надежда.

Виктор дернулся. Сила рывка была такова, что один из державших веревку полетел в грязь. Но остальные устояли. Петля на шее врезалась в плоть до крови.

Он не мог дотянуться. Метр. Проклятый метр расстояния.

Сотник замахнулся. Не для того, чтобы убить быстро. Он хотел причинить боль.

Удар.

Лезвие вошло в живот Елены.

Всхлип. Тихий, детский всхлип, который перекрыл гул пожара и рев толпы.

Елена согнулась. Руки инстинктивно схватились за лезвие, окрашиваясь красным. Серебряный гребень выпал из ладони. Дзынь.

Сотник провернул клинок.

— А теперь — гори, — он выдернул саблю и толкнул умирающую женщину в сторону горящего сарая.

Елена упала.

Время остановилось.

Звуки исчезли. Исчезла боль. Исчезли веревки.

Виктор видел только одно. Как она падает. Как красное пятно расплывается на светлом платье. Как гаснет свет в медовых глазах.

В голове что-то лопнуло. Предохранитель сгорел. Человек умер.

Остался Зверь.

И этот Зверь больше не хотел жить. Он хотел уничтожать.

Рев, вырвавшийся из глотки Виктора, заставил лошадей на соседней улице встать на дыбы. Это был не крик. Это была звуковая волна, полная чистой, дистиллированной ненависти.

Глаза вспыхнули синим факелом.

Рывок руками.

Веревки на запястьях лопнули. Просто порвались, не выдержав напряжения трансформировавшихся мышц.

Державшие арканы отлетели в стороны, как кегли.

Виктор схватился за петлю на шее. Рванул. Веревка рассекла кожу, но порвалась.

Свободен.

Сотник, убивший Елену, перестал улыбаться. Он попятился, выставив окровавленную саблю.