Для тебя бессмертный - Сим Симович

на нее и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не кости. Душа. Зверь выл от бессилия. Он мог убить сотню врагов. Мог разорвать льва. Но он не мог победить физику. Не мог потушить город.

Внизу, в люке, послышался грохот. Перекрытия первого этажа рухнули. Столб пламени и искр взметнулся в небо, как фейерверк.

Пол под ними просел.

— Держись! — Виктор сгреб ее в охапку.

Часть крыши обвалилась внутрь.

Но они остались на уцелевшем куске, примыкающем к несущей стене. Островок размером два на два метра. Вокруг — бездна огня.

И тут…

С соседней крыши, той самой, где сидели лучники, перебросили доску. Широкую, толстую доску. Мостик.

Лучники опустили оружие. Расступились.

По мостику пошел человек.

Высокий. В черном халате, расшитом золотом. Лицо открыто. Благородное, жестокое лицо с орлиным носом. В руках нет оружия.

Офицер мамлюков. Эмир.

Он остановился на середине доски, балансируя над огненной пропастью переулка.

— Эй, Батыр! — крикнул он на чистом фарси. — Богатырь!

Виктор поднял голову. Глаза залиты потом и кровью, но взгляд ясный. Злой.

— Твоя жизнь кончилась, — спокойно сказал эмир. — Дом падает. Стрелы ждут. Но я вижу воина. Аллах любит смелых.

Сарацин указал рукой на Елену.

— Отдай женщину. Мы не тронем ее. Она станет наложницей, но будет жить. А ты… ты умрешь как воин. Выходи. Приму бой один на один. Если победишь — уйдешь.

Ложь. Красивая восточная ложь.

Виктор знал: они не отпустят. Его — точно. Слишком много их людей он положил. Но Елена…

Наложница. Рабыня. Но живая.

Он посмотрел на нее.

Она всё слышала. Поняла.

Елена замотала головой. В глазах — ужас. Не перед смертью. Перед пленом. Перед гаремом.

— Нет, — шепнула она. — Нет, Виктор. Лучше огонь. Только не они. Я видела, что они делают. Пожалуйста…

Она вцепилась в его кольчугу. Пальцы побелели.

— Не отдавай меня. Поклянись.

Виктор перевел взгляд на эмира.

— Слышал? — крикнул он. Голос перекрыл гул пожара. — Она выбирает огонь!

Эмир пожал плечами. Равнодушно.

— Глупая женщина. И глупый воин. Тогда горите.

Он махнул рукой.

Лучники снова подняли луки.

Но эмир не ушел. Он достал из-за пояса кинжал.

— А это, — он указал на Виктора, — для твоей шкуры. Я хочу твою голову. Она украсит мое седло.

Виктор медленно поднялся. Колени дрожали от напряжения, но он выпрямился во весь рост. Огромный, черный от копоти, с синими глазами.

Он снял шлем. Бросил его в огонь.

— Иди и возьми, — сказал он тихо.

Эмир усмехнулся. Сделал шаг по доске.

И в этот момент крыша под ногами Виктора дрогнула снова. Камень, нагретый до предела, лопнул.

Не было героической схватки на мосту. Не было дуэли.

Была гравитация.

Угол дома, на котором они стояли, отделился от стены. Медленно, как во сне.

Виктор успел только одно. Развернуться. Спиной к пропасти. Лицом к Елене. Прижать ее к себе, закрыть руками, ногами, всем телом. Создать живую капсулу.

Мир перевернулся.

Полет.

Короткий. Секунда невесомости.

Удар.

Они упали не в огонь. Они рухнули на пристройку — деревянный навес, заваленный сеном и тряпьем, который смягчил падение, но тут же проломился под весом гиганта.

Треск досок. Глухой удар о землю.

Темнота. Пыль. Боль во всем теле — такая, что казалось, каждая кость превратилась в осколки.

Виктор лежал на спине. Сверху — обломки досок и… Елена.

Он открыл глаза.

Небо в проломе навеса было красным. Искры падали вниз, как снежинки.

Он жив. Ребра сломаны, дышать больно, но жив. Позвоночник цел.

— Елена? — прохрипел он.

Она лежала на нем. Неподвижно.

Руки Виктора, дрожащие, онемевшие, коснулись ее спины. Теплая.

Она подняла голову. Кровь текла из носа, на лбу ссадина. Но глаза открыты.

— Жива… — выдохнула она.

Чудо. Настоящее чудо.

Но чудо длилось недолго.

Вокруг них, в полумраке разрушенного сарая, начали загораться глаза. Не синие. Обычные.

Тени.

Они упали прямо во двор, который был заполнен мамлюками. Тем самым двором, где их ждали.

Кольцо замкнулось. Тридцать человек. Копья. Сабли.

Эмир, который не успел вступить на доску и остался на крыше, смотрел вниз через пролом.

— Взять их! — крикнул он. — Живыми! Я хочу развлечься!

Виктор попытался встать. Тело протестовало. Нога пробита, ребра всмятку, ушибы.

Но он встал. Стряхнул с себя доски. Поставил Елену за спину.

Фальшион. Где фальшион?

Рука нащупала пустоту. Ножны пусты. Меч выпал при падении.

Он был безоружен. Против тридцати.

Виктор сжал кулаки. Огромные, разбитые в кровь кулаки.

— Не подходи! — зарычал он.

Мамлюки рассмеялись. Смех был страшным, гиеньим. Они видели: лев ранен. Лев без зубов.

Они начали сжимать кольцо. Медленно. Наслаждаясь моментом.

Виктор оглянулся. Елена стояла, прижавшись к стене сарая. В руке она сжимала тот самый серебряный гребень. Острое серебро.

Она смотрела на него. Взгляд прощальный.

— Я люблю тебя, Виктор, — сказала она. Просто. Буднично.