"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

понятно. Конечно, вместо «л» он еще иногда произносил «р», вместо «ч» — «ц», но, в принципе, это нисколько не мешало. Главное, он был очень услужлив, расторопен, аккуратен, внимателен и предан Дмитрию Романову. И еще, как почти все японцы, чрезвычайно трудолюбив, честен и работоспособен.

Дима махнул рукой — нет, ничего не нужно, иди спать. А сам решил еще немного посидеть и покурить. Усталости и сна не было ни в одном глазу, ложиться спать совсем не хотелось — хватит, отдохнул уже на долгие годы вперед. Дзиро снова вежливо, низко поклонился, пожелал «его высочеству» спокойной ночи и пошел в свое купе, которое он делил с капитаном Петром Дымовым, сопровождавшим экспресс «Харбин-Чита» в пути. Петр Аркадьевич был непростым человеком, служил в военной контрразведке, и его главной задачей было, как догадывался Дмитрий, следить за его новым окружением окружению, китайским и японским. А заодно — смотреть, чтобы с ним по дороге опять чего-нибудь не случилось.

Соседнее купе-салон, с левой стороны от Диминого, занимала Джу Цзи (вместе со своей верной служанкой Мэй Ли). Это была его хризантемка (так переводится с китайского имя Джу), его красавица, его… кто? Любовница, жена? С этим вопросом еще предстояло разобраться. И разговор по поводу Джу с государем-императором Михаилом Михайловичем, как предчувствовал Дима, предстоял весьма серьезный.

Михаил Третий отличался крутым нравом и вспыльчивым характером, если что — не пожалеет ни своих, ни чужих, но в то же время он был человеком умный, опытным и дальновидным: по-настоящему мудрый государственный деятель, правитель, который всегда ставит интересы государства выше своих собственных. И даже интересов своей семьи. Вот на это и рассчитывал Дима: услышит Михаил Михайлович рассказ о его приключениях в японском плену и обстоятельствах побега из него, поговорит с Джу и сам все поймет. Россия для Михаила Третьего (как и для самого Димы) всегда была, есть и будет на первом месте, а всё прочее (в том числе — и матримониально-монархические традиции и условности) — уже на втором.

Глава 2

Глава вторая

Вопрос с Джу Цзи был сложным, политическим, и тут крайне важно было не ошибиться. От его решения зависели судьбы сразу нескольких соседних государств: Маньчжурии, Китая и России. И в определенной мере — Японии.

Михаил Михайлович не мог этого не знать, поэтому, наверное, он и не стал горячиться, рубить, как говорится, с плеча, как только проблема Джу Цзи стала для всех совершенно очевидной, нет, он поступил очень мудро, как истинный царь и умелый дипломат: пригласил принцессу Джу посетить Россию и познакомится с ним лично и его семьей. Вроде как визит одного императорского дома (Цин) к другому (Романовых).

Почему бы и нет? У нас с Китаем давние и прочные связи, особенно коммерческие, дети богатых китайских торговцев и чиновников учатся в наших университетах и военных заведениях, взаимные визиты и дипломатические контакты проходят регулярно и на самом высоком уровне… Конечно, после того, как Япония вторглась в Китай и оттяпала у него значительную часть (четыре северо-восточные провинции, ставшие марионеточным государством Маньчжоу-го), они значительно ослабли, но сейчас Российская империя снова активно их налаживает. Мы поддерживаем маршала Чан Кайши и помогаем ему техникой, оружием, финансами и специалистами в борьбе против японских захватчиков.

Дмитрий отошел от окна, посмотрел на себя в большое зеркало, висящее над мягким кожаным диваном: новый мундир (с погонами штабс-ротмистра, само собой) сидел просто идеально, ни одной складочки, ни единой морщиночки. На груди — маленький георгиевский крестик («Святой Георгий» 4-й степени), второй орден, Святой Анны (тоже 4-й степени) был прикреплен к его офицерской сабле в виде круглого красного значка («клюква»«), причем с мечами, за боевые заслуги. Саблю украшали еще гравировка 'За храбрость» и темляк цвета георгиевской ленты, что было тоже и заслуженно, и приятно. Разумеется, в поезде Дмитрий саблю не носил (ни к чему, пустое бахвальство), но иногда брал ее с багажной полки, вынимал клинок из ножен и любовался безупречной красотой и зеркальным блеском отличной русской стали.

Дима еще немного посидел на мягком диване, затем опять подошел к открытому окну (ночь была очень летней, теплой) и достал из пачки очередную папиросу. Чиркнул спичкой, закурил, затянулся и стал вспоминать всё, что случилось с ним в японском плену. А вспомнить действительно было что…

…Первые воспоминания были очень неприятными: страшно болела голова (третья по счету контузия!), перед глазами — сплошной густо-красный туман, все тело — одна непрекращающаяся боль. Как только очнулся, чуть пришел в себя, попытался разлепить залитые кровью глаза и посмотреть, что происходит. Но не вышло: из-за мути в глазах ничего не видно… Однако догадался, что его куда-то везут на лошади (это ощущалось по характерным толчкам и мерному покачиванию). Он лежал на животе, головой вниз, и из-за этого на него время от времени накатывали приступы тошноты. Попытался было пошевелить руками и ногами, тоже не получилось — они были крепко связанны. Потом сбоку послышалась резкая, крикливая речь…

Так, понятно, его захватили в плен японцы. Машину взорвали, казаков, надо полагать, всех перестреляли, а его взяли в плен, чтобы допросить. А что с его денщиком Прохором и водителем-унтером, их тоже убили? Скорее всего, да. Если это диверсионная японская группа (судя по всему, так оно и есть), то тут всё очевидно: в живых они никого не оставляют. Но его, похоже, посчитали важной добычей, которую обязательно нужно доставить живьем полковнику Ямагата.

Их логика была понятна: увидели, что он едет на штабной машине и что его охраняет целый отряд казаков, значит, это не простой армейский штабс-ротмистр, а кто-то более значимый и важный. А такой человек всегда знает гораздо больше, чем обычный офицер. И всё им расскажет… Вот только фиг они чего-то от него услышат или чего-то добьются!

…Интересно, диверсанты уже поняли, что он сын российского государя-императора? Судя по тому, как с ним обращаются, еще нет. У подданных микадо в крови сидит уважение к титулованным особам, особенно — членам императорской фамилии (неважно какой — пусть даже российской), узнай они, кто он такой, наверняка бы стали обращаться совсем по-другому. Ладно, не будем им в этом помогать, путь считают, что он — просто однофамилец государя-императора. Мало ли в России Романовых, в самом деле? И наверняка среди них достаточно молодых Дмитриев Михайловичей.

Дима громко застонал — очень хотелось пить, и хорошо бы еще умыться: глаза залиты кровью, совсем ничего не видно. Может, они остановятся, снимут