Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Тень медленно приблизилась, нависла. Пришлось сделать усилие, чтобы охватить ее всю, причем внутреннее, поскольку на этот раз сдвинуть с места глазные яблоки оказалось выше его сил. В прошлые времена он мог бы сказать, что ему пришлось переместить апертуру взгляда, но теперь он больше не помнил умных слов. Да и многих когда-то простых не понимал. Вот подумал – прежние времена. А что это значит, прежние времена? Другая жизнь? Какая, будущая или прошлая?

Тень приковывала к себе внимание, не раскачивалась и не клубилась, просто находилась рядом, присутствовала, процеживая сквозь себя время.

-- Вот мы и встретились, – наконец сказала, конечно, она, потому что, если не она, то вообще все непонятно. – Как ты хотел. Ведь ты хотел этого, правда? Через долгую паузу: – У, что-то ты совсем плох. Придется подсобить немного, привести тебя в чувство. Хочешь, не хочешь, а придется.

Тень видоизменилась, балансируя, приблизилась верхней частью, будто склонилась, потом из нее выдвинулся отросток, темный жгут, из него жгутик потоньше, и тогда что-то клюнуло его в лоб. Тюкнуло, лишь один раз, туда, где до поры дремала аджна. Снова полыхнуло, третий глаз раскрылся, запечатлев в ореоле темной ауры внимательное лицо Гонория Тукста. А следом его вновь накрыла темнота, настоящая, без недомолвок.

Глава 3. Куда же он бежал?

Глава 3. Куда же он бежал?

Кашканар нависал за спиной, как сказочный Святогор, выше леса стоячего, ниже облака ходячего, подпирал шеломом небо. Странная гора, одна такая высокая – почти в целый километр – во всей округе. За тот месяц, что Серж был здесь, он дважды поднимался на гору, во второй раз вместе с центром Докучеевым, ротный пригласил его обозреть окрестности. Тогда же у него сложилось впечатление, что размещать позицию на самой вершине, в общем-то, имело мало смысла, во всяком случае, пока. Но может он и ошибался, ведь образование у него было, так сказать, теперь не профильным. А вот в соответствии с основной профессией – штурманца, сразу отметил, что наблюдательный пункт, постоянный, который на вершине располагался, очень даже был по делу. Следить отсюда за обстановкой и в случае необходимости корректировать огонь минометчиков, да кого угодно, – милое дело. Или борта наводить. Да, с авиацией пока дело швах. Только те бомберы, блуждающие, и залетали сюда периодически. До сих пор держались в воздухе каким-то чертом. Хотя, как тут кого наводить? Электроника ведь не работает. Черт! Только и оставалось, чертыхаться.

Склон горы, примыкавший непосредственно к позиции взвода, на две трети порос жестким, не продерешься, кустарником, закрывавшим к тому же обзор совершенно. Там и сям чешуей отсвечивали на солнце россыпи почти черных и темно-зеленых камней и глыбистые развалы габбро, топорщились, похожие на изваяния с острова Пасхи, скальные выходы породы. Некоторые скалы были совершенно причудливой формы. Одна из них, расположенная у самой вершины, если рассматривать издалека, походила на голову отклячившего губу верблюда, при этом сама вершина выступала его горбом. Собственно, эта скала и дала название всей горе, в переводе с одного из местных языков звучавшее как Лысый Верблюд. Мордой верблюд был повернут к Бреши, от нее, прямо из-под губы, начинался этот головокружительный спуск. На такой крутизне закрепиться было практически невозможно, нечего даже рассчитывать на это. Хотя, подумал тогда Серж, заглядывая вниз, если приспичит, будем цепляться за каждый камень.

Зато обратный склон горы, тыловой, был долгим и пологим, его частично расчистили и даже проложили по нему почти до самой вершины некое подобие дороги, по которой ратраками доставляли припасы и подкрепления, а в зимнее время экстремалы спускались по ней на горных лыжах. По этому же склону протянули кабели от установленного ниже дизеля, по которым запитывали два громадных авиационных прожектора, доставленных на вершину. И это правильно, в смысле, прожекторы. Поскольку приборы ночного видения не работали, а без них ночью было слишком уж тоскливо, оставалась подсветка, лампы да осветительные ракеты.

С высоты, с макушки Кашканара вид открывался ошеломительный – голубые дали до самого горизонта. Отлично был виден базовый лагерь когорты среди лесов, и дорога к нему, а еще дальше – тот городок и гарнизон, из которого в свое время отправился в последний поход болотный трактор. Городок, как ни странно, тоже назывался Кашканар, он располагался на берегу бравшей начало на склонах горы реки Исы. Река с вершины была почти не видна, пряталась по распадкам да под деревьями. Холмы у подножия, вообще все неровности земные, скрадывались с такой высоты, сглаживались, что вносило в общую картину объяснимые искажения.

Их передовая позиция огибала подошву Кашканара как раз по сгибу горного тела, где крутизна переламывалась и, с одной стороны, начинался глубокий распадок, а, с другой, резко взмывал вверх склон. Холм, внутри которого был устроен опорный пункт, сидел на боку горы, как прыщ на шее, или на чем похуже, и сверху был едва различим, прежде всего, благодаря оборудованной на его маковке стрелковой ячейке с наблюдательным пунктом, оснащенным ПНБ – прибором наблюдательным бинокулярным. Замечательное, кстати, устройство, десятикратное увеличение, просветленная оптика – Сержу ужасно нравилось рассматривать через него позиции противника. Хотя, какие позиции? Не было у них никаких позиций.

Если смотреть с Кашканара, становилось заметно, что вершина, холм у подножия и трактор с волокушей внизу, в болоте, лежат на одной линии. А если продолжить линию дальше, по противоположной стороне пади, там она упрется в небольшой лесок на гребне возвышенности, из которого появлялись духи, и за которым, в котловане следующего распадка, находилась собственно Брешь. Серж подумал, что если отсюда хорошенько разогнаться, да использовать холм внизу как трамплин, можно и до самой Бреши долететь. С вершины ее, кстати, не было видно напрямую, лишь те туманы, что из нее исходили, да отблески пламени, в ней время от времени полыхавшего. И громы, иногда бывали слышны громы, которые никто не знал, как объяснить, так как непонятно было, с чем они связаны и протеканием каких процессов вызываются. Но какие-то процессы шли, потому что – пламя. В ночное время его блики плясали на низких пролетных облаках, посылая в отраженном свете всей округе знак. Знаки, много недобрых знаков.

Особенностью занимаемой ими позиции было то, что она, огибая Кашканар, глубоко вдавалась в Литораль, почти до самой Бреши, и потому находилась под непосредственным силовым воздействием чужаков. Если на других участках