Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Хватит, хватит, – отстранил его Серж. – Я сам могу. Что это было?

– Бита прилетела.

– Что еще за хрень?

– Ну, вот такая хрень. Летит быстро, вращаясь, потому прозвали битой. Похожа на палку, которой городки вышибают, на биту же. Что собой представляет непонятно, какой-то энергетический казус, или заряд. Кто и как запускает, не ведомо. Чаще всего бьет по земле, с дурной силой выбивая из нее камни, которыми может и посечь, и убить может. Иногда залетает в окоп, тогда вообще кранты. Поэтому тут повсюду щиты пластиковые под наклоном поставлены. Чтобы биты рикошетили. Что, помогает иногда. Часто даже помогает, без них было хуже.

– А есть ли у них что-то традиционное? В смысле, оружие, как у нас? Или хоть наподобие?

– Ничего такого. Никакого металла, никакой взрывчатки. Только гадость всякая, вроде шлепков или сажи. Есть, правда, мелкие летающие и ползающие механизмы, но это сам увидишь. Еще трапперы приносят всякую чепуху, но где они что берут, я не в курсе.

– А универсальный ключ?

– Причем здесь ключ?

– Это такая штука, любой замок открывает? Там, у нас, была у одного знакомого. Он сказывал, отсюда, из Литорали. Что, не видел?

– Нет, не видел, не слышал.

– Странно...

– Может, и не странно, может, на других участках что-то было, но у нас ничего подобного.

– Ясно. По правде говоря, что-то такое я и ожидал услышать. Скажи, Тагази, ты же местный?

– Не совсем, но, в принципе, да. А что?

– Да хочу понять. Вот эта вся чертовщина, она как-то проявлялась здесь раньше, до того как все началось? То есть, это можно было как-то предвидеть? Или даже предотвратить?

– Да нет, ничего особенного, насколько я знаю, обычный медвежий угол. Здесь много таких, куда заберешься, и крыша едет от заброшенности и внезапного чувства одиночества. Где чувство перерастает в физическое ощущение. Особенно зимой. Замрешь там, и сердце ухнет куда-то вниз, и думаешь: что за мистика? Ровный наст блестит под солнцем, безмолвие, безветрие, безлюдье. Кажется, попал на изнаночную сторону, в зазеркалье. А потом пролетит по небу облако, или птица, наваждение рассеется, и понимаешь, что нет никакой мистики. Верней, есть, но она обычная, родная. Просто земля, когда пустынна, выглядит странно. Помолчав, Сократ добавил раздумчиво: – Меня вот другое беспокоит.

– Что же? – отозвался Серж.

– А вот смотри. Вы с Бегуновым из одной части сюда прибыли, верно?

– Да, так и есть.

– И это странно. Ведь Легион большой, могли бы рассовать вас в разные когорты, в разные подразделения, но нет, вы, один за другим, приходите во взвод, который на острие находится и один из немногих по-настоящему воюет. Как это объяснить? Теперь дальше. Не успевает при странных обстоятельствах погибнуть Бегунов, как начинается охота за тобой, его сменщиком.

– Да брось ты, какая охота? Не нагнетай.

– Поверь моему опыту, взводный. Я эти дела чую. Вот, кстати, про механизмы ты спрашивал. Полюбуйся, какой жучок!

Серж оглянулся и посмотрел в указанном эвокатом направлении. Метрах в двух над траншеей, к стенке которой, прижавшись спинами, они стояли, тихо жужжа, зависло нечто, похожее на стрекозу. При том, что стрекозы в это время года уже давно попрятались.

– Ишь, прилетел проверить, что тут с нами сталось. Не накрыло ли той залетной битой, – высказал предположение Тагази. – Так не накрыло, можешь проваливать!

– Погоди-ка! – вскричал Серж. – Так это же параглаз!

Он рывком вытащил из-за пояса ракетницу и навскидку пальнул по метнувшемуся прочь вдоль линии окопов соглядатаю. Когда ракета погасла вдали, Серж прошел по траншее чуть впереди поднял с земли два спекшихся между собой, и мутным побелевшим пластиком похожих на варенные рыбьи глаза, объектива.

– Вот, смотри, – показал он добычу гоплиту. – Параглаз.

– Что ж, взводный, выходит, ты тоже открыл сезон охоты. Поздравляю, – Тагази наклонил голову и совершил плавный жест рукой, в которой не хватало широкополой шляпы. – Жаль, она быстро не кончится.

Это произошло, наверное, три недели назад, когда листья на деревьях едва только начинали рыжеть, но еще крепко держались на ветках. Все потому, что хоть и начало холодать, но утренники тогда еще так и не начались. Теперь же павшая листва покрывала землю плотным слоем, а та, что трепыхалась еще на кустах и деревьях, была цвета терракоты, да и звенела, как подвешенные на нити черепки. Музыка ветра.

– Куда же он бежал, – пробормотал Серж, поворачивая ПНБ слева направо и обратно.

– Кто бежал? Ты о ком?

– Бегунов, кто же еще. А он явно куда-то бежал. У него и поза, в которой застыл, соответствующая. У тебя мысли есть по поводу?

– Темная история.

– Это я и сам понял. А что-то конкретное?

– Конкретней не знаю. Хотя кое-какие мысли есть. По поводу.

– Давай, Тагази, выкладывай. Что ты, ей-богу, менжуешься, как девушка. Мы тут одни, если ты чего-то опасаешься, никто не услышит.

– Я, взводный, не в том возрасте, чтобы бояться. Просто, как ты знаешь, я во взводе не старожил, меня сюда вслед за Бегуновым перевели. А в любом коллективе есть свои, как бы это назвать прилично, устои, традиции. Своя психология. Свои взаимоотношения. Забубоны. И все это надо почувствовать и понять. И принять, вжиться. У Бегунова контакт со взводом не очень складывался. Искрило. Хотя он пытался, ничего не скажу, но не получалось. Он ведь целый майор был, при этом характер имел достаточно фанфаронистый и заносчивый. И очень любил темнить. Темнила он был еще тот. С ним вот как с тобой прямо поговорить было невозможно. Что-то у него на душе было, чувствовалось, тяжесть какая-то. Или гадость. И вот он, с одной стороны, держал дистанцию, а, с другой, рубаху парня играл. Но его тут за своего не принимали и, если честно, в грош не ставили. Потому как, ну, майор, и что? А пороха ты много нюхивал? Нет. Ну и чего тогда твой авторитет стоит?

– Что это еще за фигня такая? Майор есть майор, все правильно. Мы же в армии, или где?

– Вот такая фигня. И мы не в армии, мы в Особом легионе. Тут все иначе.

– Но ведь не весь же взвод целиком так к нему относился?