Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

его дисплее мигали тревожным жёлтым — ушибы, переломы, контузии — но красных иконок, свидетельствующих о смерти, не было. Они пережили этот ад. Пока что. Превозмогая боль во всём теле и сопротивление погнутых сервоприводов, он поднялся и рванул к аппарели. Удар по аварийной кнопке ничего не дал. Массивный люк превратился в искорёженный кусок композита, намертво вжатый в переборку чудовищной силой удара. Выход заклинило намертво.

Зейд не стал тратить драгоценные секунды на попытки выбить её силой. Он выхватил с пояса термозаряд, крутанул кольцо активации и с глухим металлическим лязгом налепил магнитную шайбу прямо на деформированный стык.

— Назад! — рявкнул он в общий канал.

Бойцы, шатаясь и поддерживая друг друга, и без его приказа отпрянули в глубину разбитого десантного отсека. Ослепительная вспышка на мгновение перегрузила светофильтры шлемов. Термитная смесь прожгла металл как бумагу. На пол начали тяжело падать вязкие, светящиеся злобным оранжевым светом капли расплавленной брони. Края пробоины дымились, металл шипел, стремительно остывая и кристаллизуясь в уродливые наросты, но путь был свободен. Зейд не стал ждать, пока металл остынет окончательно. Ударом бронированного сапога он выбил ослабленный кусок обшивки, и они, спотыкаясь об обломки, вывалились в тёмный, холодный коридор вражеской станции. Здесь было темно. Не просто темно — свет фонарей тонул в стенах. Всё вокруг состояло из того же материала, что и корабли арианцев — чёрного, матового, поглощающего свет металла. Никаких панелей, никаких экранов, никаких привычных глазу деталей.

— Атмосферы нет, — доложил Корс, глядя на показатели на визоре. — Радиационный фон повышен.

— Ищите кабель! Живо! — Зейд занял позицию у единственного коридора, что вёл в это помещение. Рядом с ним оказался и Корс.

Инженеры, путаясь в свисающих обрывках кабелей, потащили массивный, вырванный с мясом блок передатчика вглубь помещения. Сенсоры их скафандров буквально взбесились: графики на визорах скакали, окрашиваясь в критический красный цвет, а аудиоканалы забило статическим треском помех. Приборы безошибочно вели их к одной из глухих чёрных стен, за которой, судя по зашкаливающим показаниям, бушевал настоящий энергетический шторм — там, в метре от них, пульсировала главная силовая магистраль сектора.

— Здесь! — крикнул Том, указывая на гладкую чёрную стену. — Здесь магистраль! Фонит так, что у меня датчики зашкаливают!

— Вскрывайте! — Зейд вглядывался в темноту коридора.

Там, в непроглядной глубине коридора, густая тень дрогнула.

Движение было абсолютно чуждым, неправильным. В нём отсутствовала человеческая биомеханика: ни малейшего покачивания плеч, ни переноса веса с ноги на ногу, ни инстинктивного поиска равновесия. Казалось, сама архитектура станции ожила, решив исторгнуть чужаков. Часть монолитной чёрной стены беззвучно отделилась, обретая зловещую, вытянутую форму. Существо не шло — оно словно скользило в пространстве, сливаясь с мраком. Его матовый корпус поглощал лучи фонарей, и лишь на мгновение силуэт «глючил», замирая в неестественной статике, чтобы через долю секунды оказаться на три метра ближе. Тьма обрела плоть и начала приближаться.

— Контакт! — рявкнул Зейд. — Движение на двенадцать!

Из глубины чёрного коридора появились они. Зейд не видел их раньше, но, без сомнения, понял — арианцы. Раньше они не высаживались на планеты, не захватывали корабли, действовали только по одному сценарию: тотальное уничтожение. Но то, что видел перед собой Зейд, без сомнений, были теми самыми арианцами. Это были не люди в скафандрах. Это были механизмы. Высокие, выше человека на голову, с неестественно удлинёнными пропорциями. Их тела состояли из сплошных чёрных плит, подогнанных друг к другу без единого зазора, создавая монолитный, совершённый силуэт. У них не было лиц. Вообще. Голова представляла собой гладкий, вытянутый сенсорный купол, утопленный глубоко в плечи, что делало их похожими на зловещих безголовых горбунов. Они не бежали. Они шли. Но их походка была неправильной. Дёрганой. Словно кадры в старом фильме выпадали из ленты. Рывок — замирание — рывок. Зейд вскинул карабин. Перекрестие прицела легло на центр груди переднего существа.

— Ну, идите сюда, твари! За Землю!

Зейд нажал на спуск. Тяжёлый карабин «Вулкан-М» не издавал звуков в вакууме, ощущалась лишь слабая вибрация, которая глушилась скафандром. Первая очередь тяжёлых вольфрамовых пуль ударила в грудь переднего арианца. Он ожидал увидеть искры, вмятины, может быть, падение. Но он увидел лишь, как пули, ударившись о чёрную броню, срикошетили в стороны, оставив лишь лёгкие царапины. Броня выдержала. Но физику обмануть нельзя — чудовищная кинетическая энергия очереди отбросила машину назад. Враг упал, развернувшись «лицом» в обратную сторону, не удержав равновесие после такого удара. А затем Зейд увидел то, от чего по спине, несмотря на терморегуляцию скафандра, пробежал ледяной холод. Арианец не стал разворачиваться, чтобы удобнее встать после удара. Ему это было не нужно. Его колени выгнулись в обратную сторону. Руки, длинные, оснащённые трёхпалыми манипуляторами, перекинулись через плечи назад, вращаясь в шаровых шарнирах на полный оборот. Сенсорный купол загорелся тусклым фиолетовым светом с «затылка». У этой твари не было спины. Она была боевой единицей на триста шестьдесят градусов. Абсолютная функциональность. Абсолютная чуждость. ИИ скафандра услужливо подсветил то, что в момент смены направления рук и ног суставы этой твари открывались, потому что пластины расходились как люк у станции.

— Цельтесь в суставы! — проревел Зейд, меняя сектор обстрела. — Игольники не возьмут пластины! Бейте, когда они двигаются! В момент движения броня расходится!

Враги открыли огонь мгновенно, без перехода. Не было ни предупреждающих окриков, ни боевого клича, ни команды — лишь абсолютная, мёртвая тишина вакуума, вдруг разорванная ослепительными вспышками. Трёхпалые манипуляторы арианцев раскрылись, обнажая фокусирующие линзы, и коридор залило едким фиолетовым светом. Сгустки перегретой плазмы вырвались наружу, с шипением плавя переборки и превращая завалы в лужи шлака. Эти существа не знали страха и не искали укрытий. Человеческая тактика боя была им чужда. Они просто шли — неумолимая чёрная стена, методично подавляющая любое сопротивление шквальным огнём. Они наступали, не сбиваясь с шага и не замедляясь, даже когда ответный огонь высекал искры из их брони. Их движения были дёргаными, механическими, но пугающе точными.

Корс стоял ближе всех, укрываясь за каким-то выступом в коридоре. Ослепительный плазменный сгусток ударил ему точно в центр нагрудной пластины. Композитная броня ЕБК-10М, рассчитанная на кинетические удары и осколки, не выдержала прямого термического шока. Плазма прожгла керамику и титан за долю секунды, превращая защиту в расплавленную ловушку. Корс не успел вскрикнуть — мгновенное испарение плоти и перепад давления оборвали его жизнь раньше, чем мозг успел зарегистрировать боль. Он просто рухнул назад, как марионетка с перерезанными нитями,