Оружие тьмы - Кел Кейд

что воры были такими тощими и вечно голодными, даже Ром, но у него возникло ощущение, что худоба взрослого мужчины связана с тем, что он отдавал часть своей еды младшим. Резкайн приказал Аттике и другим Мастерам гильдий лучше кормить самых юных воров, но у него не имелось возможности как следует это контролировать.

Ром и Резкайн сели за весла, и Ром часто бросал на Ворона вопросительные взгляды, но не осмеливался задать Мастеру вопрос. Наконец Резкайн кивнул и спросил:

– Что ты хочешь знать, Ром?

– Ты не против, если я спрошу, Мастер, куда мы направляемся? – сказал Ром.

Резкайн усмехнулся.

– В Черный Зал, конечно.

Лицо Рома побледнело, Битый перестал есть и уставился на Мастера Ворона.

Уголек с любопытством огляделся по сторонам.

– А что такое Черный Зал? – спросил он.

– Это смерть, – не думая, ответил Ром.

Уголек повернулся к Битому и потряс его.

– Что он имеет в виду, Битый? Что еще за смерть?

Битый оттолкнул руку Уголька.

– Гильдия ассасинов, болван. Неужели ты никогда не слушаешь, что рассказывают другие? – сердито прошипел Битый.

– Но я думал, что это всего лишь истории, – пожаловался Уголек. – И мы правда туда плывем? – спросил он, умоляюще взглянув на Ворона.

– Да, – коротко ответил тот.

– У тебя какие-то дела с Тенями? – осторожно спросил Ром.

– Верно, но они этого еще не знают, – ответил Резкайн.

– Никто не ходит в Черный Зал без приглашения, – запротестовал Ром. – Ну, а если ходят, то уже не возвращаются.

Резкайн пожал плечами:

– Возможно, были и другие, но с одним я точно знаком.

Хотя Ром подозревал, что знает ответ, но все же спросил:

– И кто же это?

Резкайн усмехнулся в ответ.

– Вам не следует беспокоиться. Они знают, что мы придем, – заявил Резкайн.

– Ты отправил им послание? – спросил Ром с некоторым облегчением.

Быть может, Тени просто их прогонят и не станут убивать, раз они предупредили о своем приходе.

– Конечно, – ответил Резкайн. – Зал все делает по правилам. Появиться без предупреждения было бы грубо, поэтому я заранее сообщил, что прибуду к ним, чтобы получить клятву верности.

– Что ты сказал?! – воскликнул Ром. – Ты их предупредил, что придешь, чтобы подчинить себе? Гильдию ассасинов?! Неужели ты не шутишь? – выпалил Ром, на миг забыв, с кем разговаривает.

– Я совершенно серьезен, – ответил Резкайн, и в его голосе появился холод. – Мне нужны ваши умения и, что еще важнее, необходимо средство, которое наложит ограничения на их активность, – продолжал он, словно обсуждал покупку нового предприятия.

– Они ассасины! Они нас всех убьют! – закричал Ром.

– Если ты не замолчишь, у нас появятся более серьезные причины для тревоги, чем обычные ассасины, – заметил Резкайн.

Несколько патрулей контролировали территорию вокруг города, а также реку, чтобы сократить количество разбойников, но Резкайна мало волновали патрули или разбойники. Издалека их приняли бы за двух взрослых с двумя детьми в лодке, переплывающей реку, ничего подозрительного, но Резкайн не хотел привлекать внимание. Впрочем, река была очень широкой, так что едва ли кто-то мог услышать крик Рома.

– Обычные ассасины? Проклятье, разве кто-то может быть более страшным и опасным, чем ассасины? – возразил Ром.

Резкайн наклонил голову набок и с любопытством посмотрел на Рома. Тот наконец понял, что зашел слишком далеко.

– Но т-ты не выглядишь встревоженным, – сглотнув, пробормотал он.

Ворон усмехнулся.

– Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, я не склонен к самоубийству, – ответил он. – Я бы не стал вступать в конфликт, если бы не был уверен, что смогу одержать победу. Я не говорю, что опасности не будет. Конечно, нас ждут серьезные испытания, а в случае неудачи – боль и смерть. Уголек знаком с такими последствиями. – Он посмотрел на младшего члена команды, и тот с сомнением улыбнулся, когда Ворон напомнил им мрачные обстоятельства их первой встречи. – Я изменил условия в свою пользу и верю, что у меня достаточно Умений, чтобы победить. Но из этого еще не следует, что успех обеспечен.

– Но как ты рассчитываешь захватить Черный Зал? – спросил Ром, мечтавший, чтобы Ворон ответил, будто у него есть спрятанная в лесу армия, но он понимал, что его мечте не суждено сбыться.

– Я намерен пройти «Перчатку», – ответил Ворон.

– «Перчатку»? – Ром вопросительно на него посмотрел.

– Нечто вроде проверки, хотя уцелеть почти невозможно, ведь мне к тому же будет необходимо защищать вас троих, – ответил Резкайн. – Это одновременная демонстрация Умения и чести.

– Я не раз слышал, что у воров нет чести, – усмехнулся Ром. – Они убивают людей ради денег. И пусть я вор, но я никогда не убивал тех, кого ограбил. У них есть право себя защищать, а то, что я хотел у них забрать, не стоило их или моей жизней. Все остальное – самозащита.

Резкайн кивнул.

– Я и сам часто слышал, что у воров нет чести, – ответил он. – И ты скорее исключение, а не правило. Тем не менее респектабельные люди, не являющиеся преступниками, скажут, что у тебя нет чести, поскольку ты забираешь то, что им принадлежит – что ты не заработал. Ты создал собственный кодекс чести, чтобы оправдать свои действия, позволяющие тебе придерживаться выбранного образа жизни. – Ром смущенно повел плечами, но возражать не стал.

Резкайн продолжал:

– В этом смысле ассасины на тебя похожи. Они живут с тяжким бременем, отнимающим дыхание жизни. Без жесткого порядка они скатятся к жажде крови и отчаянию. Их кодекс чести устанавливает ограничение на смерть, которую они могут нести. И это также позволяет им продолжать существовать, и весьма успешно. Клиенты боятся ассасинов, но до определенного предела им доверяют.

– Я не понимаю, как можно доверять ассасину, – пренебрежительно заметил Ром.

– Однако ты добрался до Кайбейна и оказался в одной лодке со мной, и теперь мы сидим все вместе посреди реки Тремадел, – ответил Ворон. – Значит, ты, на каком-то уровне, доверяешь мне.

Ром сглотнул.

– Так ты один из них? – с сомнением спросил он, опасаясь ответа.

Ворон усмехнулся.

– Нет, и я не следую их кодексу ассасинов, но уверяю тебя, я убил больше людей, чем любой из них, возможно, даже больше, чем все они вместе взятые.

Трое воров молчали, пока Ром и Резкайн продолжали грести к противоположному берегу реки. Когда они подплыли к нему, Ром сказал мальчишкам, чтобы они подождали на некотором расстоянии.

– Если учесть, куда мы направляемся, – тихо заговорил Ром, – уж не знаю, следует ли мне испытывать отвращение или благодарность за твои… умения, но я твердо знаю, что полон ужаса. Зачем ты взял с собой меня и этих мальчишек?

– Ты здесь как сопровождение молодых и чтобы сыграть роль свидетеля, – спокойно