Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Женщина легко рассмеялась, откинув голову и показывая крупные белые зубы.

– Александр Александрович, вы все такой же кавалер.

Из-под легкого колпака на голове выбилась пепельная прядь, она убрала ее движением руки, и тем же движением, похоже, стерла с лица улыбку.

– Я, честно говоря, не поверил своим глазам, когда тебя увидел. Какими судьбами? – начал допытываться Сан Саныч.

– Александр Александрович, вот только давайте не будем, – сказала женщина и даже подняла руку в таком жесте, словно пыталась его остановить. – Я бы конечно хотела, чтобы никто ничего не знал, но понимаю, что это невозможно. Я знаю, что всегда нахожусь под колпаком, и не таким, как этот, – она указала на голову. – Не может быть, чтобы вас не предупредили, не попросили проследить. Как это: в оперативном порядке.

– Что ж ты хотела? Родителей не выбирают, живут с такими, какие есть. Твой отец за тобой, конечно, приглядывает, не без этого, но достаточно деликатно, я бы сказал, стараясь не вмешиваться в твою жизнь без лишней необходимости. Но надо иметь возможность прийти на помощь, когда она понадобится. И это правильно, и ответственно с его стороны, постарайся понять.

– Да все я понимаю. Просто хотелось бы большей автономности. Я ведь уже достаточно взрослая. Совсем-совсем взрослая.

– Я здесь не из-за тебя, это правда. Нет, правда. Но сейчас просто интересно: какая судьба тебя сюда привела? Почему медицина, почему госпиталь? Ведь ты...

– Скорей всего не судьба. Или – злая судьба.

– Ааааа... Значит твой таинственный принц...

– Почему таинственный?

– Когда я в последний раз общался с твоим батюшкой, тоже достаточно давно уже, он высказывался о твоем избраннике довольно неопределенно. Я так понял, что он и сам не слишком много про него знал.

– Это всего лишь означает, что он и не хотел ничего о нем знать. Я закурю. Вы не желаете?

– Нет, спасибо, я уже накурился.

Она достала из кармана халата сигареты, взяла одну тонкими длинными пальцами, прикурила от протянутой зажигалки, пустила дым в потолок.

– Голосу это дело не вредит? – спросил Сан Саныч.

– Напротив, как ни странно, – она повертела перед собой зажатой между пальцами сигаретой с довольно отстраненным выражением лица, пожала плечами. – Хотя, какая теперь разница?

– А почему, прости, отец твой не хотел о нем знать? Он что, так плох? Дьявол-искуситель? Не знаю... Что?

– Напротив, он очень хороший человек. Лучший из всех, кого я встречала.

– Тогда что?

– Ах, Александр Александрович, все очень просто. У них для меня имелся другой кандидат в мужья. А я хотела все решать сама. И я решала сама.

– Понимаю, понимаю... Но как ты здесь оказалась? Ведь ты даже не медик.

– А вот и нет! Вы просто этого не знаете, я до того, как занялась музыкой, закончила медучилище, так что по первой специальности я медсестра. Поэтому, в этом плане особых трудностей не возникло, и в профессиональном отношении ко мне в госпитале нареканий нет. Ну и мне помогли, конечно. Я ведь папина дочка, да. Пользуюсь связями, когда прижмет. Собственно, единственный раз и воспользовалась.

– И теперь ты Томкэт?

– Вы слышали? Да, доктор Карпец развлекается. Пустое все.

– Но все-таки, почему ты бросила все там и приехала сюда?

– Мне позвонили.

– Кто?

– Я не знаю. В трубку молчали. Я поняла, что это он. И я почувствовала, что он в беде, что нужна моя помощь. К сожалению, все так и оказалось.

– Погоди, я, кажется, начинаю догадываться. Ты хочешь сказать, что твой друг...

– Да, человек, которого я люблю, находится здесь, рядом. Вон в той палате.

– Ах, милая моя, прости, я ведь даже не подозревал...

Ротный зачем-то вызвал.

Странно, лишь вчера вечером, перед выходом на передовую, они встречались в лагере и, как казалось, обговорили все вопросы. Видимо, не все, видимо, возникло что-то новое и неожиданное. Это плохо. Все плохо, и то, что новое, и что неожиданное. Хороших, счастливых неожиданностей на войне, насколько он успел заметить, не случается, всегда одни лишь гадости. Да и чего другого ждать? Война не благотворительный спектакль, по окончании которого убитые по ходу действа актеры, как ни в чем не бывало, выходят на поклон. Аплодисменты, цветы, подарки... Это все из другой жизни, а в этой подарочки всегда со знаком минус. Самое заветное желание – чтобы судьба позабыла о тебе до конца войны, потеряла из виду, не замечала. Уж как-нибудь, само собой, мало-помалу, все однажды закончится, рутинно и без чрезмерных геройских усилий. Вот да, это самое лучшее, что может произойти – рутинно и без геройских усилий. Поэтому так некстати показался вызов Докучеева, так не хотелось покидать позицию взвода. Какое-то беспокойство ощущалось им с самого начала, еще с момента прибытия на передок. Словно что-то назревало, сгущалось вокруг, витало в воздухе. Вроде все, как обычно, но он чувствовал, напряжение растет, что-то готовится. Нет, покидать позицию не стоило. Но и отказаться было нельзя, центр сказал – немедленно.

Серж оглянулся. Тагазимула, пэпэшка наперевес, опустив голову, бодро двигался за ним по траншее. Заметив, что взводный остановился, тоже встал.

– Что?

– Ничего. Передохнем пару минут.

Вот, тоже... По-хорошему, надо было его вместо себя за старшего оставлять, но нет, ни в какую. Как хочешь, говорит, командир, только я за тебя отвечаю, и я с тобой. Куда ты, туда и я. Пришлось Демона назначить. Ничего, парень подготовленный, должен справиться. Хотя сомнений много. Вот так всегда, нет хороших решений.

С неба все сыпался и сыпался мелкий изнуряющий дождик. Как начался на той неделе, так и шел до сих пор. С переменным, правда, успехом, то наваливаясь плотными зарядами, то прекращаясь почти совсем, оставаясь, как в воспоминаниях, в клочках водяной пыли. Передышки, впрочем, были недолгими. Не успеешь расслабиться, как небо снова темнеет, с него прямо на голову сваливается новая туча, и все начинается с начала. Теперешняя передышка, похоже, тоже будет короткой, нет причин думать иначе, поэтому хотелось бы успеть, пока она не закончилась, добежать до укрытия. Он махнул рукой Тагази.

– Пошли! Ходу, ходу!

Дренаж в траншее все-таки хорош. Сколько воды в нее вылилось, а доски на полу почти сухие. Почти. Хотя, тоже под ноги смотреть приходится, чтобы не вляпаться в грязь, где она есть. Хлюпает... Но