Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— В общем, — подытожил Фролов, — мы тут без тебя не развалились. Представляешь?

— Представляю, — я улыбнулся. — Молодцы. Правда, молодцы.

— О, кстати, главная новость! — Величко хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл за всеми этими разговорами! Нам вчера первую партию твоего антидота привезли — ну, того, от «стекляшки»! Уже в терапии начали применять, результаты просто…

Он не успел договорить.

Дверь ординаторской распахнулась — без стука, без предупреждения, — и на пороге возник барон фон Штальберг.

Он буквально сиял. Глаза горели лихорадочным блеском, на губах играла улыбка, которая делала его похожим на ребёнка, получившего долгожданный подарок.

— Илья Григорьевич! — он буквально просиял, увидев меня. — Наконец-то! Я вас с самого утра ищу! Я уже думал, придётся весь город обыскивать!

— Барон? — я не скрывал удивления. — Что вы делаете в Муроме?

— О, ну а где мне еще быть⁈ — он подошёл ближе, бросил быстрый взгляд на моих ординаторов — те смотрели на него с выражением людей, увидевших говорящего медведя, — и заговорщицки понизил голос:

— Пойдёмте. Я вам такое покажу…

Глава 12

Барон вёл меня по территории больницы, и я никак не мог понять, куда мы идём. Мимо главного корпуса, мимо хозблока, мимо морга — туда, где я, честно говоря, ни разу не бывал за всё время работы здесь.

— Ваше благородие, — я наконец не выдержал, — может, скажете, куда мы направляемся? А то я уже начинаю подозревать, что вы решили меня похитить и продать в рабство на какую-нибудь отдалённую мануфактуру.

Барон рассмеялся — искренне, от души, запрокинув голову.

— Терпение, Илья Григорьевич, терпение! Осталось буквально пару минут. Поверьте, оно того стоит.

Мы свернули за угол, и я увидел его — старый корпус, о существовании которого я, кажется, даже не подозревал. Двухэтажное кирпичное здание, явно старой имперской постройки, с заколоченными окнами и облупившейся штукатуркой. На стенах — следы от снятых вывесок, под ногами — битый кирпич и какой-то строительный мусор.

— Это что, бывший инфекционный корпус? — спросил я, припоминая что-то из разговоров со старожилами больницы. — Его же закрыли лет двадцать назад, когда новый построили?

— Двадцать три года назад, если быть точным, — барон кивнул. — С тех пор стоит заброшенный, никому не нужный. Город хотел снести, но руки не доходили, а больница использовала как склад для всякого хлама. Идеальное место, не находите?

— Для чего идеальное?

Вместо ответа барон улыбнулся — загадочно, как фокусник перед финальным трюком — и толкнул временную дверь, которую я только сейчас заметил в проёме заколоченного входа.

И я замер на пороге.

Потому что внутри кипела жизнь.

Шум ударил по ушам — гул генераторов, визг циркулярной пилы, стук молотков, крики рабочих, перекликающихся друг с другом на смеси русского и чего-то восточного. Яркий свет прожекторов заливал пространство, в котором от старого здания не осталось почти ничего. Стены разобраны до кирпича, полы вскрыты, и десятки людей в касках и спецовках копошились повсюду — тянули кабели, укладывали трубы, возводили новые перегородки из стеклоблоков.

— Что… — я открыл рот и закрыл, не найдя слов. — Это…

— Это ваш диагностический центр, Илья Григорьевич! — барон перекрикивал шум, и его глаза сияли, как у ребёнка, который показывает родителям построенный из кубиков замок. — Как только вы уехали в Москву, мы сразу приступили! Ни одного дня не потеряли! Я привёз бригаду из Нижнего — лучшие специалисты, работают в три смены, днём и ночью!

Я шагнул внутрь, всё ещё не веря своим глазам. Прошёл мимо рабочих, которые волокли куда-то огромную бухту кабеля, мимо сварщика, который варил каркас будущей стены, мимо бригадира, который орал в телефон что-то про «где, мать вашу, плитка, я её ещё вчера заказывал!».

— Это невероятно, — сказал я наконец, когда обрёл дар речи. — Прошло всего… сколько? Две недели?

— Двенадцать дней, если считать с момента нашего последнего разговора, — барон подошёл ко мне, аккуратно обходя какие-то строительные козлы. — Когда есть воля, ресурсы и правильная мотивация, Илья Григорьевич, возможно всё. Буквально всё. Ещё две недели — максимум три — и мы начнём завозить оборудование. Кстати, по оборудованию: я уже договорился с поставщиками из Германии, везут лучшие аппараты для ультразвуковой диагностики, и ещё…

— Подождите, подождите, — я поднял руку, пытаясь переварить информацию. — Вы хотите сказать, что через месяц здесь будет работающий диагностический центр? Полноценный?

— Ну, может, через полтора, если учесть наладку оборудования и всякие бюрократические согласования, — барон пожал плечами с видом человека, для которого бюрократические согласования — мелкое неудобство, а не непреодолимое препятствие. — Но в целом — да. Это будет ваш центр, Илья Григорьевич. Как мы и договаривались. Честная сделка.

Я молчал, оглядывая пространство вокруг. Здесь, где сейчас лежали горы строительного мусора, будут стоять диагностические аппараты. Здесь, где рабочие матерились на смеси трёх языков, будут ходить пациенты. Здесь, где пахло цементом и сварочным дымом, будет пахнуть антисептиком и надеждой.

— Я… — начал я и осёкся. — Я не знаю, что сказать, ваше благородие. Спасибо — это как-то… недостаточно.

— Бросьте, — барон отмахнулся. — Вы спасли меня. К тому же у нас взаимовыгодное сотрудничество.

Это точно. Но то с какой скоростью он все это делала — впечатляло.

Он помолчал, потом добавил:

— Кстати, о возможностях. Я тут подумал — пора бы начинать набирать персонал. У меня есть на примете несколько отличных специалистов, выпускники столичной Академии, молодые, талантливые, готовы переехать в провинцию за хорошие деньги. Если хотите, я могу организовать собеседования, договориться о…

— Благодарю, ваше благородие, — я перебил его, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, но твёрдо. — Но команду я соберу сам. Это единственное, что я не могу доверить никому — даже вам. Без обид.

Барон посмотрел на меня — внимательно, изучающе, — и я на мгновение испугался, что обидел его. Всё-таки человек вкладывает безумные деньги, а я тут диктую условия…

Но он улыбнулся.

— Я так и думал, что вы это скажете, — произнёс он с явным удовлетворением. — И, честно говоря, был бы разочарован, если бы вы согласились. Настоящий лидер всегда сам выбирает,