Песочница - Ирек Гильмутдинов

Сады были подстрижены с почти болезненной педантичностью, а вдоль дорожек, словно в насмешку над вкусом, стояли обнажённые скульптуры в сладострастных позах — гномы, эльфы, дракониды, орки и прочие народы, кроме людей, — все держали фонари, будто намеренно желая смутить вора своим неестественным видом. Иначе зачем выставлять такое напоказ?

Сморщившись и высказав своё «фи» отряд пошёл дальше.

Теперь же, проникнув внутрь особняка, они оказались в мире сюрреализма. Возникло стойкое ощущение, что они забрались не в обитель богатого рода, а в логово безумцев. Поживи здесь пару дней — и крыша поедет безвозвратно, а рассудок останется где-то позади. Всё из-за внутренней обстановки: повсюду висели кричащие гобелены с изображениями предков (все с одинаково удивлёнными густыми бровями), от которых становилось не по себе — казалось, они следят за каждым шагом. Куда ни кинь взор стояли дорогие, но уродливые вазы в форме совокупляющихся лебедей, словно перенесённые из кошмара какого-то развратного гончара.

— Что с ними не так? — тихо, почти беззвучно, выдохнул Руми, озираясь с лёгким отвращением.

— Они богаты. Точнее, были богаты, — так же шёпотом ответил Грохотун. — А вот вкуса им не досталось. И нанять мага-декоратора, чтобы обставил всё как подобает, не догадались.

— Скорее, пожадничали, — прошептал Бренор, разглядывая скульптуру двух целующихся косуль и с брезгливостью отворачиваясь. — Предпочитают поражать количеством золота, а не изяществом души.

Пройдя по первому этажу, они достигли конца северного коридора, где располагалась неприметная дверь, ведущая в подвал. Взломать её не составило труда — к всеобщему изумлению, она оказалась и вовсе незапертой. Спустившись по каменным ступеням, группа спасения буквально расцвела, вдохнув ароматы, царящие в погребе: воздух был насыщен пряными нотами выдержанного сыра, копчёного мяса, трюфелей и благородного старого вина.

Их цель, младший помощник повара Лорик, сидел за импровизированным столом из дубовых бочек и с невозмутимым видом наставлял крысу в искусстве приготовления соуса бешамель.

— Добавь щепотку тёртого мускатного ореха! — внушал он грызуну, который старательно толкал лапками крошечную тёрку.

Увидев спасателей, Лорик разочарованно вздохнул:

— Уже? Я почти убедил крысу открыть здесь филиал нашего ресторана. — Поднявшись с бочек, он протянул руку крысе. — Пока, Рататуй, может, ещё свидимся.

К изумлению отряда, крыса вежливо пожала ему руку.

ОПК «Гурман» был снаряжён просторными сумками с пространственными чарами, и потому уходить с пустыми руками не собирался. Род Балдуинов должен был понести заслуженное наказание за свою дерзость. Прежде чем покинуть подвал, шестёрка ловко опустошила его, запихивая в свои волшебные сумки всё, до чего могла дотянуться. За какие-то десять минут погреб опустел.

— Всё, выходим, — скомандовал Большой Пуф, — пока у нас всех крыша не уехала окончательно от этого безумия.

— Давайте пройдёмся по дому, — предложил Торгрим. — Все спят, а хозяев надо наказать. Одной еды и вина маловато будет для справедливого возмездия.

Возражений не последовало. Отряд разделился: Балин и Торгрим отправились на поиски сокровищницы, Грохотун с Горцем двинулись обследовать покои, а Руми и Лорик направились к сараю, дабы обеспечить путь к отступлению.

Сокровищницу отыскали без труда — её даже не утруждались скрывать особо. Подойдя к массивной, искусно украшенной двери, они тщательно её осмотрели, и на их лицах расплылись знакомые ухмылки. Уже в который раз они проникали во владения враждебных родов, вскрывая хранилища ценностей одним и тем же изящным способом — попросту растворяя стену рядом с дверью с помощью магии земли. Дверь, конечно, была зачарована, защищена рунами и прочими хитростями — защита хоть куда. Но то, что стены также требовали укрепления, до их жадных умов так и не дошло.

Переступив порог небольшой комнаты, Балин и Торгрим обнаружили, что золотые монеты аккуратно упакованы в стеклянные банки с бирками «Варенье из одуванчиков».

— Какие же они извращенцы! — возмущённо прошептал Балин, выгребая золото столовой ложкой.

— Полностью с тобой согласен, брат, — отозвался Торгрим, уже набивая сумки дорогим оружием, самоцветами и ювелирными изделиями. Артефакты он трогать не стал — от них исходил неприятный запах, будто кто-то, наевшись жирной пищи, облапал их своими неумытыми пальцами. Остатки жира протухли, и теперь от артефактов несло затхлостью. «Бр-р-р. Мерзость какая», — брезгливо передёрнуло Торгрима.

Балин, покончив с золотом, окинул помещение взглядом в поисках ещё чего-нибудь, что можно было бы «экспроприировать». Его внимание привлёк семейный альбом Балдуинов: на миниатюрах все предки были изображены с тарелками супа. Недолго думая, он искусно заменил все лица на рожицы, вырезанные из картофеля — раз уж они так любили запечатлевать себя с едой.

Тем временем Бренор, пробравшись на кухню, деловито складывал столовое серебро, в то время как Грохотун, попробовав местный паштет, сморщился и, не удержавшись, оставил на столе «анонимный отзыв»: «Суховато. 2 звезды из 5. Совет: добавить сливок и сменить повара». Дегустировать остальное после такого он не рискнул.

Когда отряд уже спускался в канализацию, Балин заметил, как Лорик с трудом тащит огромную головку сыра — ту самую, что не поместилась в сумки.

Лорик, заметив его любопытный взгляд, пояснил:

— Это для фондю! Кайлос оценит. Сыр дорогой, отменный.

Балин лишь улыбнулся в ответ. Фондю под ледяное пиво он и сам очень уважал.

Оседлав лошадей, ОПК «Гурман» двинулся в сторону Адастрии. Задание было не только выполнено, но и перевыполнено. Теперь можно было и отдохнуть — с чувством выполненного долга и приятной тяжестью в сумках.

***

Утро в доме Балдуинов началось с пронзительного крика, столь истошного, что поднялись даже те, кто не собирался покидать постели до полудня. Патрикас, поднявшийся в столь ранний час, уже был не в духе, но когда он увидел, во что превратили его родовое гнездо…

— Как… Как такое могло произойти? — только и смог вымолвить он, бессильно опуская плечи и озираясь вокруг.

Семейство Балдуинов, высыпавшее из своих покоев на первый этаж, обнаружило, что, помимо пропажи золота и провизии, все их дорогие гобелены теперь украшены изящной вышивкой: «Не лопни, маг — лучший ресторан в городе!».

Когда хозяин дома ступил на кухню, повар, бледный как полотно, принялся жаловаться, что некто «скорректировал» рецепты в поваренных книгах:

— Вместо соли — сахар! Вместо перца — корица! Пусть ваш фамильный паштет теперь пахнет яблочным пирогом!

«И то толку будет больше», — гласила дерзкая приписка на полях.

— Особенно усердствовали над нашим родовым рецептом «Тушёной дичи с трюфелями», — продолжал повар, дрожащим пальцем указывая на страницу. — Добавили целую этажерку с комментарием: «Совет: замените дичь на старый