Песочница - Ирек Гильмутдинов

части говорил я, а наставник внимательно слушал, отложив кружку в сторону — не желая затуманивать разум даже глотком эля. Беседа была слишком важной. Я раскрыл ему тайну обелисков, рассказал, где обнаружил дневник и артефакты, которые он великодушно разрешил мне оставить себе.

Когда первые лучи солнца ударили по глазам, мы наконец распрощались, и я отправился в свои покои — усталый, но с лёгкостью на душе.

Пробудился я спустя лишь четыре часа сна и первым делом принялся за уборку. Замок, на мой взгляд, пребывал в плачевном состоянии. Если местные обитатели считали это чистотой, то пусть вспомнят, каким он был при мне до отъезда. Раздав указания щёткам, швабрам и тряпкам, наделённым элементарной волей, я направился к башне. Настал и её черёд.

Уже через три часа замок и башня сияли безупречной чистотой. Приняв благодарности, я зашагал внутрь и прямиком отправился на четвёртый этаж, где и провёл остаток дня, погружённый в изучение новых заклинаний. Фулгурис, хранитель знаний башни, был рад моему возвращению и даже отметил возросшее мастерство. Но как бы я ни старался, одолеть его в магическом поединке мне так и не удалось. Что ж, маг из меня пока что так себе — одной грубой силой и могу похвастаться.

Выучив и отточив два новых заклинания, я покинул башню. Своих спутников я заранее предупредил, что времени на безделье у меня не будет — я приехал сюда прежде всего по делам. К счастью, они отнеслись к этому с пониманием. В данный момент они резвились во дворе, соревнуясь, у кого получится изваять самую изящную ледяную фигуру Изольды — покровительницы зимних ветров.

А затем началось самое весёлое: одни принялись разрушать ледяные изваяния, другие — яростно защищать. В общем, скучать им точно не приходилось — всегда найдут, чем заняться.

Ужин я приготовил собственноручно. Мне, конечно, помогали Розетта и Марго, но исключительно в мелочах — нарезали да подносили, заодно записывали что и как. Поскольку я вознамерился удивить всех блюдами, которых нет в моём ресторане и не появится в обозримом будущем. Сегодняшний вечер я посвятил мексиканской кухне.

Когда Ридикус управился с третьей порцией кесадильи с фаршем из грумвера, на лице его читалось блаженство, способное затмить солнце.

— Я — счастливейший из смертных, — провозгласил он, облизывая пальцы. — Знал, что Кай захочет по приезду всех поразить и приготовит нечто невиданное. Ух, как же будет завидовать Шаркус! — добавил он, отправляя в рот очередной чуррос.

— Уважаемый Ридикус Сильверхолд, — произнёс я с притворной серьёзностью, — если вы проболтаетесь ректору Шаркусу о сегодняшнем меню, ваша персона получит чёрную метку, и вы более не сможете переступить порог заведения «Не лопни Маг».

— А ведь ты не шутишь, — внезапно посерьёзнев, Рид отложил сладость. — Клянусь словом мага — не скажу ни единому духу.

— Благодарю вас, — я склонил голову. — Чтобы вы понимали: Шаркус ныне неразлучен с Каэлом, а это значит, что стоит вам проговориться — и у меня возникнут… осложнения. Но обещаю, в следующем году в моём заведении откроется полноценное направление этой кухни. И вы сможете хвастаться, что были среди первых дегустаторов.

— Эх, мальчик, — тяжело вздохнул он, прекрасно понимая, что дело не в императоре, а в золоте. Если я раскрою все карты раньше времени, чем потом удивлять избалованную публику? — И куда тебе столько золота?

— Секрет, — таинственно улыбнулся я. — Но вам оно тоже вскоре понадобится, и куда в больших количествах, чем вы думаете. Хе-хе.

Вот только почему-то никто за столом, кроме меня, не засмеялся.

На третий день я наконец спустился в подземелье замка. Да, меня пожирало любопытство, но я помнил из той старой жизни, что пленнику необходимо дать время… промариноваться. Чтобы он — а в нашем случае она — прониклась всеми «прелестями» каземата и нарисовала в воображении самые мрачные сценарии. Её бы ещё раздеть — голые люди чувствуют себя уязвимыми и сговорчивее. Но я не намерен опускаться до подобного. В этом мире, к слову, есть методы куда страшнее простого унижения. Да и не такой я человек. Здесь и без меня зла хватает.

В сопровождении Торгуса и Ридикуса — других я не желал посвящать в сие действо, дабы чужие глаза не видели, что здесь будет происходить, — я приблизился к клетке. Бросил взгляд на женщину, смотревшую на нас с надменным презрением, и, не проронив ни слова, начал готовиться.

Придвинул массивный железный стол в центр комнаты, а рядом — небольшой столик, на котором разложил инструменты из своей сумки. Все присутствующие невольно содрогнулись при виде её содержимого.

Я действовал нарочито медленно, давая пленнице время прочувствовать каждый момент и вообразить самые жуткие сцены, связанные с каждым из разложенных предметов.

Перед тем как войти внутрь, я взял с наставников клятву, что они не станут вмешиваться — несмотря ни на что. Обещание давалось им нелегко. Но я пристыдил их: разве успел я в их глазах стать монстром? Резал ли младенцев на жертвенниках? Истреблял ли невинные деревни? Сработало — они притихли, устыдившись своих подозрений.

Затем, отворив клетку, я вывел пленницу. Творить магию она не могла — ошейник лаодитов, подавляющий источник, действовал и в этом мире. Отчего в её глазах постепенно зарождался настоящий ужас. пристегнув её ноги и руки к столу, я подошёл к столику с инструментами и, приложив палец к подбородку, начал вслух размышлять, с чего же начать.

— Хм… Может, скальпель? Снять кожу тонкими слоями… Или вот иглы — говорят, нет боли сильнее, чем когда их вводят под ногти…

По мере того, как я озвучивал всё, что читал, слышал или видел когда-то, пленница бледнела прямо на глазах. Страх уже прочно поселился на её лице, вытесняя прежнюю надменность.

— И вы просто будете стоять и смотреть, как этот изверг будет меня пытать? — выкрикнула она, отчаянно вывернув голову в сторону моих спутников. Смешно, конечно, это слышать от магини смерти.

— Он в своём праве. Ты напала первой, так что мы не в положении его осуждать, — с притворный скукой в голосе произнёс Ридикус. Он даже зевнул — настоящий актёр. Так народ срочно Оскар в студию.

— А ты, Торгус? Как можешь позволять, чтобы в твоём замке мага разделывали, как кусок мяса? Не боишься, что император потом с тобой сделает?

— Не-а, — холодно ответил наставник. — Во-первых, ты некромантка, а твоего брата никто не