Беглый в Гаване 5 - Азк

class="p1">Я встал, подошёл к окну. Во дворе под пальмой кто-то возился с «Волгой», открыв капот. Запах бензина долетел даже сюда — сладкий и тяжёлый.

— Я выйду к Рыжову со встречным предложением, — сказал я. — Пусть тыкает пальцем в любую развалюху в Гаване. Хоть во дворе посольства, хоть в квартале старых американок, хоть на задворках у какого-нибудь старика. А я её восстановлю. Так, чтобы она выглядела как мечта резидента. Пусть ездит и внушает уважение. Только без моей ответственности.

Генерал слушал и улыбался — едва заметно.

— Неплохо, — сказал он. — А если он скажет: «мне нужно сейчас»?

— Значит, выберет то, что ближе, — ответил я. — Или потерпит. Это уже его выбор. Я ему не слуга и не поставщик рычагов. Я ему — «сервис», который выгоднее, чем война.

«Добавление, — сказал „Друг“. — Предложение следует оформить как „техническую помощь в интересах укрепления имиджа посольства“ и „повышения безопасности передвижения“. Условия: обслуживание и контроль остаются за вами. Доступ третьих лиц к вашему транспортному средству — исключён.»

— Запомнил, — мысленно ответил я.

Генерал поднялся, подошёл ближе и сказал уже совсем тихо, чтобы даже стены не услышали:

— И ещё, Костя. Не забывай: резидент — человек обидчивый. Он будет улыбаться, но если почувствует, что его «поставили на место», он начнёт искать обход. Поэтому подай это так, будто ты не отбил атаку, а помог решить его проблему.

— Сделаю, — сказал я. — Я умею лечить зубы. Там тоже главное — чтобы пациент думал, что решение было его.

Филипп Иванович хмыкнул.

— Вот и иди. Только аккуратно. Без сарказма.

Я вышел из кабинета, на секунду задержался в коридоре — там пахло мокрой тряпкой, старой краской и табаком. У меня внутри было ровно: ни злости, ни паники. Просто задача.

Глава 4

Рыжов оказался на месте — в посольстве, конечно. Будто и не уходил. Меня впустили без лишних вопросов: дежурный взглянул, отметил и молча отступил. В коридоре всё так же гудел вентилятор, гоняя жару кругами.

Я постучал, вошёл. Рыжов поднял голову и улыбнулся.

— Передумал? — спросил он сразу, без прелюдий.

— Подумал, — ответил я и сел, не дожидаясь приглашения. — И пришёл с предложением.

Улыбка у него стала осторожнее.

— Слушаю.

Я положил ладонь на край стола — ровно, без фамильярности.

— По «Dual-Ghia» — нет, Пётр Тимофеевич. Это не обсуждается. Но я понимаю вашу задачу. Вам нужна машина, которая будет работать на представительские выезды. Которая выглядит так, что у местных вопросов меньше, а уважения больше.

Рыжов молчал, но глаза оживились: он услышал слово «задача» и понял, что я играю в его же игру.

— Так вот, — продолжил я. — Вы тыкаете пальцем в любую машину. Любую. Хоть во дворе, хоть на улице, хоть у старого кубинца в сарае. Американку, европейку, что угодно. Вы оформляете её на посольство — по вашим каналам, по вашим бумажкам. А я её восстанавливаю.

Рыжов прищурился.

— В смысле «восстанавливаешь»?

— В прямом, — сказал я. — Проводка, тормоза, двигатель, подвеска, безопасность. Чтобы она ездила так, будто не жила двадцать лет при тотальном дефиците. Чтобы ваша жена могла на ней ездить и не бояться, что она заглохнет на перекрёстке. И чтобы вам не пришлось клянчить новую «Волгу» у ХОЗУ в Москве.

Он помолчал, потом медленно откинулся на спинку.

— Интересно, — произнёс он. — Очень интересно… А почему ты так уверен, что сможешь?

Я улыбнулся ровно — без вызова.

— Потому что я уже это делал, Пётр Тимофеевич. Просто не для вас.

Рыжов посмотрел на меня долгим взглядом человека, который умеет превращать бытовые вещи в шахматные фигуры.

— И что ты хочешь взамен? — спросил он.

— Ничего, — ответил я. — Кроме: тема с кадрами закрыта, моя «Dual-Ghia» остаётся моей, и больше мы к этим темам не возвращаемся. А если вам нужна машина — вы выбираете. Я делаю, но все расходы по восстановлению на вас.

Пауза зависла между нами, и в этой паузе было слышно, как в коридоре скрипит чей-то ботинок и как лениво гудит вентилятор.

Рыжов наконец усмехнулся.

— Ты хитрый, стоматолог, — сказал он. — И опасный.

— Я просто не люблю, когда мне лезут в карманы, — ответил я.

Он кивнул, будто принял.

— Хорошо. Я подумаю, — сказал он. — И, возможно… ты очень скоро поедешь со мной «тыкать пальцем».

Я встал и вышел, аккуратно прикрыв дверь. В голове уже прозвучало сухое:

«Вероятность принятия предложения: высокая. Рычаг давления снижен. Рекомендую подготовить перечень подходящих моделей, доступных на Кубе, с оценкой ресурсов восстановления.»

«Спасибо, — мысленно ответил я. — Прямо успокоил.»

И, выходя во двор, я поймал себя на мысли: иногда лучший способ не дать человеку отнять твоё — это помочь ему получить своё, но по твоим правилам.

* * *

Утро над Лозанной началось холодным светом. Внизу озеро клубилось паром, а в камине «Альпенхауса» потрескивали тонкие ветки — звук, похожий на щёлканье старого телекса. Богл сидел в гостевой библиотеке, где пахло бумагой и кофе. Он ждал Вальтера Мюллера.

Тот вошёл без стука, чуть растрёпанный, с чашкой эспрессо и папкой под мышкой. Элен шла за ним, молча, будто уже знала, что разговор будет не из лёгких.

— Месье Богл, — сказал Мюллер, ставя чашку на стол. — Я должен извиниться за вчерашний шум. Полагаю, вы всё слышали.

— Немного, — ответил Богл. — Но достаточно, чтобы понять — вас тревожит не логистика, а источник.

Мюллер прищурился.

— Источник? Нет. Источник абсолютно чист. Эти деньги идут из Федерального резервного банка Нью-Йорка.

Он открыл папку. На бланке — швейцарский телекс, коды валют, подпись посредника из UBS.

— Всё официально: гуманитарный взнос от американской стороны, целевое назначение — медицинские программы по укреплению общественного здоровья. Только вот сами они не спешат доставлять.

— Странно, — сказал Богл. — В 1982 году доллар ходит быстрее любой морали.

— Не в этом случае, — вставила Элен тихо. — Эти доллары старые. Серия конца 70-х, из хранилища Майами. По бумагам — «остатки резервов», а на деле, — она сделала паузу, — отмытый оборот прежних лет.

Богл поднял взгляд.

— Вы говорите о наркоденьгах?

Мюллер усмехнулся.

— Слово «нарко» слишком узко. Это просто капитал, который прошёл через чужие руки. Через клубы, через банки, через страховые схемы. Теперь он вернулся домой, уже очищенный налогами и процентами.

Богл откинулся на спинку кресла.

— Я читал об этом. В конце 70-х Майами утонул в кокаине. Federal Reserve тогда завалили наличностью. Банки не знали, куда девать эти доллары. Грузовики с купюрами возили прямо в ФРС. Семь, иногда двенадцать миллиардов в год. И знаете, кто стал главным бенефициаром? Не