Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

немного знаком Таласин, но, очевидно, не узнал ее. Она сплела щит и выставила его перед собой, надеясь, что демонстрация магии света освежит память болвана. Но корабль продолжал приближаться, и она, вскочив, побежала искать укрытие понадежней. Железные болты, не причинив вреда, отскочили от эфирного щита – и угодили в одного из забаррикадировавшихся в дверном проеме Кованных Тенью легионеров.

Человек упал с одной стрелой в груди и другой в животе. Подол располосованной юбки Таласин задел труп, когда она, перепрыгнув через тело, скорчилась за грудой обломков. Жаждущие мести товарищи убитого пустили в ход свою магию, сотворив из теней копья, и те, пронзив воздух, разорвали коракл и его рулевого в клочья.

Таласин едва подавила приступ тошноты. Разумнее всего было бы остаться на месте, с легионом. Но она не могла сидеть сложа руки и глядеть, как гибнут сардовийцы. Она торговалась и умоляла, училась политике и эфирной магии, отгородилась от всего, что знала когда-то, и поклялась в верности заклятому врагу, только чтобы никто больше не умирал.

Кроме того, она не могла допустить, чтобы погиб ее муж. Окинув взглядом площадь, она наконец увидела его, сражающегося в едином строю с Севраимом, Илейс и Нисин. Растрепанный, в перепачканной копотью нарядной одежде, он все-таки оставался цел и невредим, и это все, что имело значение, хотя и выходило за рамки договора и необходимости остановить Пустопропасть, что было чрезвычайно опасно осознавать. Однако Таласин определенно не собиралась зацикливаться на этом сейчас, потому что чуть дальше заметила Хайру.

Хайра. Молодой кадет, которого Таласин спасла от легиона в битве у Оплота. Она даже не подозревала, что он остался позади во время массового отступления. С тех пор он вырос – как сорняк. В данный момент долговязый рябой юнец занимал оборонительную позицию вместе с еще четырьмя мятежниками между двух колонн, со стеной позади.

«Хитон» обрушил на площадь новую волну молний, и Таласин, воспользовавшись возможностью, кинулась к Хайре, пока кесатхцы отвлеклись. Раскаленные добела потоки хлестали ее по ногам, пока она петляла между обломками и телами – и добралась наконец до стены, которая прикрывала группке бунтовщиков спины, и окликнула Хайру по имени…

Парень резко обернулся – вместе с четырьмя другими сардовийцами. Карие глаза под копной рыжевато-каштановых волос расширились, когда парень узнал ее. Таласин открыла рот, то ли посоветовать бежать, пока это еще возможно, то ли спросить о Каэде, она даже не знала…

…и за доли секунды ее заминки мальчишеское лицо Хайры исказила ярость.

– Вот она!

Он вскинул арбалет, целясь в голову Таласин, а его спутники бросились на нее, размахивая мотыгами и охотничьими ножами.

– Предательница! Убейте ее!

Глава пятая

Время замедлило бег, поползло червяком; щелчок спускового крючка арбалета громовым эхом отдавался между ударами сердца. В руке Таласин материализовался изогнутый меч с шипом на конце, она взмахнула им, прочертив широкую дугу, – и разрубила пополам пущенный в нее Хайрой железный болт. Прозрение снизошло на нее лихорадочным ознобом, не приносящим облегчения.

Рулевой, только что направивший на нее коракл-«осу», узнал ее. Сардовийцы, оставшиеся на Континенте, услышали о ее свадьбе с Алариком, но не ведали о сделке, заключенной Идэт Велой с Доминионом Ненавар. Они решили, что Таласин предала их.

И хотели ее смерти.

– Подождите! – крикнула Таласин накинувшимся на нее товарищам Хайры. Призвала щит, блокирующий удары охотничьих ножей, и ее световой клинок отсек наконечник одной из мотыг.

Таласин только оборонялась, приглушив эфирную магию. Она не могла, не хотела причинять вред никому из нападавших. Не помнила их имен, но все эти люди казались ей знакомыми. Они сражались бок о бок, делили казармы и трапезы, их объединяло общее дело.

– Подождите, – повторила она, прижатая к стене, пока мужчина с уцелевшей мотыгой тыкал оружием в щит, ища брешь в и без того слабой магии. – Пожалуйста, вы не понимаете…

– Что я понимаю, – человек рявкнул так, что с губ его полетела слюна, – так это то, что ты была нашим Ткачом Света, а теперь шлюха императора Ночи. И скоро вы оба будете мертвы.

Его кулак, пролетев над сверкающим краем щита, врезался в ее щеку. Удар дюжего крестьянина был силен; голову Таласин отбросило в сторону, в глазах помутилось от мучительной боли. Меч и щит, мигнув, исчезли, и она, привалившись к стене, сползла на землю. В ушах звенело, мысли туманились, защиты не осталось. Повстанцы набросились на нее со своим оружием одновременно со всех сторон, и выхода не было, кроме как…

Чтобы Светополотно приносило максимальную пользу, его нужно превратить в инструмент, отражающий намерения владельца. Разум должен быть остер, чтобы магия была еще острее, вне зависимости от того, нужно ли что-то сохранить или уничтожить. Но иногда разум ведает лишь отчаяние и стремится спасти тело.

Золотая вспышка опалила истерзанный битвой воздух, мгновенно залив сиянием четверых мятежников – так день врывается в комнату, когда раздвигаются шторы. Четыре силуэта застыли на месте. Поглощаемые выбросом света и эфира, четыре фигуры стремительно чернели.

«Это исходит от меня», – ошеломленно осознала Таласин. Магия полыхала в ее венах, собиралась вокруг – и одновременно пожирала тех, кого считала врагами. Магия кружилась и бушевала, каждым касанием вычерчивая контуры костей и гримасы скелетов. Крики повстанцев раскололи воздух, и глаза Таласин наполнились слезами. Четыре силуэта рухнули на землю, навеки впечатавшись в ее память, добавившись ко всем прочим ее грехам.

Светополотно, рассеявшись, оставило перед глазами черные пятна. Звон в черепе утих, но мир оставался слегка размытым слезами. Хайра, дрожа, неотрывно смотрел на своих павших товарищей, сожранных светом. Смотрел, как отслаивается с обугленных костей покрытая волдырями кожа.

– Почему? – В его хриплом голосе прорезались жалобные нотки. То был голос не солдата, несостоявшегося убийцы Таласин, а ребенка, которым этот парень никогда не был, мальчишки, выросшего в тени ураганов. – Ты же должна была… спасти нас…

Всхлипнув, он вновь поднял арбалет, а Таласин только и могла, что смотреть на дурака сквозь слезы, привалившись к стене на заполненной дымом и последними шипящими разрядами молний площади. «Хитон» израсходовал все боеприпасы. Это был конец, для штормовика и для нее, потому что она не могла убить Хайру, и не было ничего…

Взвизгнул эфир открывшихся Врат Теней, яростное рычание вырвалось из-за оскалившихся зубов, мелькнул изодранный в клочья парадный плащ – и грозный Аларик приземлился перед ней, боевой косой замахиваясь на арбалет Хайры.

Мальчишка панически вскрикнул, глядя на свое разрубленное пополам