Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– Да, эти сардовийцы любому отобьют аппетит. Не бойтесь, императрица. Они никогда вас больше не побеспокоят.

Один из генералов хохотнул:

– А если и побеспокоят, ее величество легко поставит их на место.

– Несомненно, – в мерцающем свете пламени улыбка Матхир сделалась почти волчьей. – Тень и свет враждуют давно, и не без причины, но сегодняшний день показал, что, работая сообща, достичь можно многого.

– Довольно, – сидящий рядом с Таласин Аларик прервал свое угрюмое молчание. – У моей супруги был тяжелый день. Дайте ей спокойно поужинать.

Он смотрел на Матхир с чем-то вроде гнева, и гнев этот, совершенно непропорциональный поводу, сильно озадачил Таласин.

– Конечно, император Аларик.

Улыбка Матхир слегка поблекла, но так и не исчезла совсем.

Прежде чем Таласин успела удивиться столь странному разговору, красно-золотой поток танцующих всколыхнул черный вихрь. Один из Кованных Тенью легионеров стремительно пересек зал, подскочил к Аларику и зашептал что-то ему на ухо. Таласин сидела достаточно близко, чтобы расслышать:

– Ваше величество, регент желает вас видеть.

Аларик подождал, когда легионер уйдет, потом его рука в черной перчатке мимолетно, легче перышка, тронула плечо Таласин.

– С тобой все будет в порядке? – спросил он.

Она чуть не прикусила язык, чтобы не начать умолять – нет, приказывать! – не бросать ее тут одну с волками, но едва ли в мыслях Аларика она когда-либо превзойдет по важности Гахериса. Кроме того, возможно, его уход будет той неприятностью, что обернется благом: если муж перестанет дышать ей в затылок, возможно, она сумеет привести в действие свой план по добыче информации.

– Со мной все будет в порядке, – подтвердила она. – Конечно, ты должен пойти к отцу, раз он зовет.

Легкий румянец тронул щеки Аларика. Однажды Таласин назвала его отцовским цепным псом и сейчас даже сама сомневалась, являлись ли ее последние слова случайным намеком или нет. Возможно, она взбрыкнула, чтобы хоть на миг почувствовать себя не такой беспомощной. Возможно, он это заслужил. И, возможно, она смотрела ему вслед слишком уж долго, когда он встал и ушел.

Хотя личные покои Гахериса размещались всего в нескольких зданиях от них – в десяти минутах спокойной ходьбы, – с тем же успехом они могли находиться на другом конце света. Безмолвие и сумрак царили здесь. Сариман в клетке спал на своем шестке, исполосованный лунным светом, спрятав голову с золотым хохолком под радужное крыло, уже утратившее пару перьев.

Этим вечером теней не было. Гахерис обычно наполнял покои магией, чтобы приглушить секретные разговоры, что велись в этом помещении, но даже ему требовалось время, чтобы оправиться после призыва эфирной магии, превратившей в пыль целый штормовик.

Аларик преклонил колено перед троном-кинжалом, ожидая приговора.

– Ты знаешь, что все это значит, не так ли? – Голос Гахериса звучал болезненно-хрипло, одышливо. У Аларика защемило сердце при виде столь ослабевшего – из-за него – отца. Это его вина. – Либо Идэт Вела жива и где-то на Континенте, либо активизировался кто-то еще. У нас тут полноценный мятеж.

– Да, отец, – промолвил Аларик.

– Мне любопытно, – протянул Гахерис, – что бы ты делал, если бы меня вдруг не оказалось рядом?

Аларик сглотнул.

– Было необычайно облачно, и повстанцы воспользовались этим, прикрывая свое приближение. Подобная тактика способна сработать лишь один раз, потому что в будущем мы будем более бдительны…

– Если бы не я, не было бы никакого будущего. Ты оказался поразительно некомпетентен. – Гахерис сел чуть прямее, словно ярость влила в него новые силы. – Настолько, что Ткачу Света пришлось спасать твою шкуру, после того как твоя магия дала сбой, не сразив врага. И это вдобавок ко всем твоим промахам в этой заварушке с Ненаваром. Что с тобой происходит в последнее время?

– Прошу прощения, – автоматически пробормотал Аларик.

На поле боя было полно легионеров, и не имело смысла гадать, кто доложил отцу. Это мог быть кто угодно, кроме Севраима, Илейс и Нисин – хотя насчет близнецов он не был абсолютно уверен.

«Тогда кто же ты? – всплыл из глубин памяти насмешливый голос Таласин. – Не император, а одно название?»

Но, кто бы ни донес отцу, он явно не заметил, что это Таласин остановила руку Аларика – поскольку Гахерис не упомянул об этом.

Так и начинаются бунты. Появляются трещинки, через которые просачиваются несогласные.

Мысль, выползшая из потаенного уголка разума Аларика, была опасна и в то же время странно соблазнительна. Казалось, если поддаться ей, неудачи потеряют значение.

– И теперь мнение наших людей о Ткаче Света смягчилось, – проворчал Гахерис. – Наихудший из возможных исходов кризиса.

– Сегодня она убила несколько своих прежних товарищей, – сказал Аларик. – Они угрожали ей и ее семье. Она поставила мою жизнь над жизнью мятежника…

– Гордиться тут нечем. Если Ткач Света пришла тебе на подмогу, лучше бы тебе было просто умереть.

Конечно, эти слова причинили боль. Словно нож, вылетевший из ниоткуда, вонзился между ребер. Но Аларик не отступил.

– Даже если и так, разве это не доказывает, что лахис'ка больше не предана Союзу? Возможно, она действительно хочет работать с Кесатхом.

– Возможно, – нехотя согласился Гахерис.

– Значит… может, и нет больше необходимости продолжать эксперименты с сариманом…

Аларик понял, что совершил ошибку, едва слова сорвались с губ. Глаза регента потемнели, потом сверкнули серебром.

Опустилась тень.

Невозможно, немыслимо! После всей магии, которую выплеснул Гахерис сегодня…

Но гнев – мощное топливо.

– Как быстро мой сын забывает уроки прошлого, – прорычал регент. – Ты хочешь, чтобы Кесатх работал с той магией, которая однажды едва не уничтожила его. Ты готов довериться той же породе магов, которые когда-то убили твоего деда. Вместо того чтобы бить первым, ты ставишь нашу землю в зависимость от прихотей королевы драконов.

Аларик опустил голову.

– Ты оказался не готов. Стыд и позор. Какой могла бы стать Империя Ночи, будь у нее способный правитель… – Гахерис умолк, скривившись от отвращения.

«Так почему бы тебе вновь не взять власть в свои руки, если я так плохо справляюсь? – подумал Аларик в порыве внезапного неповиновения. – О, верно, ты никогда этого не сделаешь, потому что не хочешь, чтобы народ знал, как сильно тебя состарили Врата Теней и что тебе повсюду мерещатся убийцы».

Застигнутый врасплох собственной дерзостью, пускай и мысленной, тайной, он уткнулся взглядом в пол.

– Я слишком долго чрезмерно много тебе позволял, – заключил регент. – Твоей жене придется вести банкет по случаю ее коронации без тебя. А теперь… поднимись и посмотри на меня, мальчик.

Аларик встал, готовясь к