Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

тому, что сейчас будет. Глубочайшее отчаяние охватило его, когда он осознал, что именно поэтому ему сначала спустили все с рук – когда он две недели назад вернулся из Ненавара. Гахерис приберег наказание до самого унизительного момента – когда новая императрица Аларика и ее семья находились в Цитадели, гадая вместе с его офицерами, куда он мог подеваться во время столь важного торжества. В ночь, знаменующую триумф, поворотный момент в правлении, он приплетется в свои покои один, истерзанный и изломанный, как уличный пес, попавший под телегу.

Отец решил напомнить, где его место. И объятый тенями Аларик ничего не мог с этим поделать.

Ничего, кроме как стоять не сгибаясь и из одной лишь гордости сдерживать крики под волнами изнуряющей боли, среди хлещущих тело щупалец магии, видя перед собой лишь тьму в эфирных хлопьях, напоминающих призраки звезд в непроглядной ночи. Ничего, кроме как переждать, перетерпеть, выдыхая каждый приступ агонии, прожигающей его до мозга костей.

И все же какая-то часть его словно смотрела на все это издалека. Крохотная часть, покинувшая тело, окутанная солнечным светом, укрытая в коконе памяти, где-то там, где пальцы Таласин перебирали его волосы, а он лежал на ней, не ведая прикосновений нежнее.

По мере того как боль усиливалась, этот залитый солнечным светом пятачок становился все больше…

…и когда следующий удар хлыста-тени обжег свежую рану на спине…

…когда колени стали подгибаться под бешеным натиском…

…Аларик перехватил контроль над отцовской магией и, взмахнув руками, направил ревущие тени в сторону трона.

Он даже не представлял, как это сделал. И вообще не был уверен, что сделал что-то, пока не осела пыль и волны атакующей тьмы не разделились, продемонстрировав, что регент, прежде чем тени поглотили его, все-таки успел сотворить щит.

Сквозь пелену мучительной боли, ножами вонзающейся в нервные сплетения, Аларик смутно различил улыбку извращенного восторга на лице Гахериса.

– Боль поучительна, – прошептал регент. – Теперь ты понимаешь, как она раскрывает все лучшее в тебе? Даже я не могу подчинить чужой эфир своей воле. Ты полон дикой мощи, дитя тьмы. И я позабочусь о том, чтобы ты научился обуздывать эту силу и правильно править, чтобы ты всегда мог обезопасить наш народ.

Что-то теплое и влажное ползло по щеке Аларика. Сначала он решил, что расплакался от физического истощения, но, моргнув, обнаружил, что в ресницах запуталось что-то слишком липкое, чтобы быть слезами. Это кровоточила рана на голове. Перед глазами все расплывалось.

– От-тец, – услышал он собственный заикающийся голос, – я не могу…

– Ты сможешь, – ответил Гахерис. Черные клубы магической энергии снова сгущались вокруг него, готовясь к следующему удару. – Ты мой сын. Твои предки наблюдают за тобой с ив. Ты выдержишь это и докажешь, что достоин нашего семейного наследия.

И Врата Теней опять накрыли Аларика, а он уже не мог больше сдерживать крик. Пытка возобновилась.

Глава седьмая

Ураганные Войны сформировали Таласин во многих смыслах и планах. И самым очевидным из них, по ее мнению, была склонность проявлять крайнюю подозрительность, когда все идет хорошо.

Потому что это было бы слишком просто, не так ли? И благодарить за это нужно было ее спутников-ненаварцев, знали они о том или нет.

Поначалу после ухода Аларика ей было жутко страшно и неловко. То и дело недоуменные взгляды офицеров Кесатха скользили по пустому месту рядом с ней, не находя лидера, с которого можно было бы брать пример. Из случившегося следовал очевидный вывод: мнение императора Ночи о его политическом браке настолько невысоко, что он без малейших угрызений совести бросил жену на пиру, устроенном якобы в ее честь.

Конечно, это было исключительно мучительное унижение, но Таласин скорее выковыряла бы серу из ушей Отца Мира, чем позволила бы показать кому-то свое состояние. Она сидела с прямой спиной, высоко держа голову под тяжестью новой короны, и Урдуя, Элагби и Цзи наконец пришли ей на помощь. Ненаварцам нет равных в искусстве очаровывать, и когда эта троица заработала сообща, вовлекая даже самых молчаливых в легкую, непринужденную, вполне уместную за столом беседу, напряжение пошло на спад. После этого оставалось лишь ждать, когда офицеры расслабятся и выпивка развяжет им языки.

Таласин ничего не предпринимала, пока Матхир не отвлеклась. Хотя знать Доминиона и затмила командора во время переговоров, ясно дав понять, что талант женщины – грубая политическая сила, а вовсе не хитрость, Таласин все еще не доверяла этой ее загадочной улыбочке. Какой-то инстинкт, выработавшийся за месяцы под опекой Урдуи, предостерегал ее от игр с Матхир. Поэтому, как только командор увлеклась беседой с другими командирами, Таласин повернулась к сидящему рядом генералу.

– Вы не можете представить мое облегчение, генерал Вим, – напустив на себя самый высокомерный вид лахис'ки, Таласин молилась о том, чтобы мужчина не расколол ее, – когда я узнала, что все мятежники, уцелевшие после сегодняшнего нападения, были задержаны. В такой чрезвычайной ситуации ваши люди действовали столь быстро и храбро, что это достойно поощрения.

Глядя, как генерал горделиво выпячивает грудь, Таласин слышала в голове голос Урдуи: «Если на доске у тебя нет сильных фигур, сыграй на слабостях противника. Эгоизм обычно самый надежный путь к поражению».

То была одна из многих премудростей, которые излагала Захия-лахис во время долгих томительных уроков в своем салоне в Куполе Небес. И Таласин радовалась, что в тот день ей все-таки удалось сосредоточиться и что-то запомнить.

– Воистину, звезды над Империей Ночи никогда не погаснут, – провозгласил генерал Вим, сделав еще глоток бренди. Раскрасневшийся, широко ухмыляющийся, он определенно расслабился. – Союз атаковал Цитадель, полагая, что одержит верх, а теперь они чахнут в наших камерах.

Пальцы Таласин под столом вцепились в подол юбки, комкая ткань с такой силой, что одна из жемчужин оторвалась. Таласин наклонилась ближе к Виму, пошире открыв глаза, изображая наивность.

– И мы абсолютно уверены, что они там и останутся, не так ли?

Голос ее чуть дрожал от предвкушения, но надменный пьяный генерал наверняка примет это за страх.

– Не волнуйтесь, императрица Алюнсина. – Вим схватил со стола салфетку и стряхнул крошки со своих моржовых усов. – Восточное крыло тюрьмы отлично укреплено, снабжено платформами для баллист и сторожевыми башнями, патрулировать которые легиону даже не нужно. Кроме того, там рядом столовая, так что при малейших признаках беспорядков десятки лучших солдат Империи Ночи тут же прибегут к месту происшествия.

Таласин улыбнулась:

– Счастлива это слышать, генерал.

Развязать собеседникам