Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

оружие, попытался уклониться от следующего удара Аларика, дернувшись вбок, но страх приковал его к месту. Таласин видела их обоих в профиль. Хайра трясся как лист на ветру, а в серебряных глазах императора Ночи не было ничего, кроме ледяного гнева, когда он с размаху опустил косу на голову мятежника.

– Аларик, нет! – закричала Таласин.

Муж замер. Коса исчезла, растаяв в волоске от цели. А Аларик повернулся к Таласин.

Позади него взметнулся меч повстанца.

Аларик стоял спиной к новому противнику. Сделать что-то другое она уже не успевала, а он так нужен был ей живым… И Таласин собрала последние крохи силы, сотворила из Светополотна новое копье и метнула его в подкравшегося к Аларику бунтовщика-сардовийца. Острие вонзилось в грудь человека, жизнь погасла в его глазах, и он упал на землю в тот самый миг, когда Хайру скрутили двое в черных доспехах, оттолкнув юнца с пути метательного ножа Кованного Тенью.

– Нужно оставить одного в живых для допроса! – рявкнул Севраим в ту сторону, откуда прилетел клинок, помогая Илейс прижать Хайру к земле. – Серьезно.

Стоящая в нескольких шагах от них Нисин показала ему грубый жест. В небе над ней, за корпусом «Хитона», к площади стягивались пять эскадрилий кесатхских кораклов-«волков» – вместе с мрачным призраком штормовика императора Ночи.

Хайра лежал ничком; Илейс и Севраим практически сидели на нем, скрутив парню руки за спиной.

«Я должна убить его».

Слова эти прорвались сквозь туман, затянувший разум Таласин. Хайра, несомненно, предпочел бы краткий миг агонии долгим дням в руках кесатхских следователей. Это будет добрым поступком.

«Что мне еще один?»

– Давай же, – процедил юнец сквозь стиснутые зубы, и Таласин сначала показалось, что слова эти обращены к ней.

Но Хайра повернул голову в сторону «Хитона».

– Давай же, – повторил он, не сводя горького взгляда с устрашающего силуэта, напоминающего поднявшееся к небесам морское чудовище. – За все, что мы потеряли.

Сардовийский штормовик, с его насыщенными Шквалмигом ярко пылающими ядовито-зеленым сердцами, нырнул, уносясь прочь от надвигающегося кесатхского флота, устремившись вниз, к площади. Тысячи тонн стали и стеклометалла неслись на них. Корабль был большой – достаточно большой, чтобы расплющить, сровнять с землей четверть Цитадели. Достаточно большой, чтобы уже поздно было бежать.

Наконец-то Таласин поняла план мятежников во всей его полноте. Все политическое и военное руководство Империи Ночи явилось на ее коронацию. Все, находящиеся на борту «Хитона» погибнут, да, но заодно уничтожат Дом Оссинаст, верховное командование Кесатха и легион Кованных Тенью.

И никто ничего не мог сделать, чтобы остановить идущее на таран судно. Напрягшиеся легионеры прикрыли головы чернильными щитами, а боевые офицеры и их подчиненные, бросив бой, кинулись искать укрытие в окружающих зданиях, которые скоро должны были превратиться в пыль. Таласин поднялась – слишком медленно и неуверенно. Аларик с дикими глазами уже бежал к ней.

Она хотела окликнуть мужа, сказать, чтобы он либо сотворил щит, либо укрылся в помещении, но слова застряли в горле, растворились в криках толпы, в неизбежности смерти, в меркнущем дневном свете, заслоненном тушей пикирующего «Хитона».

На северо-востоке разверзлась тьма. Несколько башен в той стороне рухнули под ударами молний, так что Таласин прекрасно видела одно из желтовато-коричневых зданий Цитадели, содрогнувшееся до самого основания, когда из дыр в его крыше хлынули Врата Теней.

Магия была так густа, что поначалу казалось, будто здание охвачено пожаром. Но тут же весь черный дым полуночной волной устремилась навстречу падающему кораблю, приняв смутные очертания химер, тех существ с императорской печати Кесатха, что давно исчезли с земель Континента, но сегодня вернулись к фантомной жизни. Обсидиановая энергия эфирного пространства скручивалась телами угрей с львиными гривами и копытами антилоп, несущихся ввысь под гортанный вой Врат Теней. Химеры заполнили небеса черным дымом, ночным кошмаром, подвигом эфиромантии, в который Таласин никогда бы не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Аларик подскочил к ней в тот самый момент, когда стая чернильно-черных химер поглотила сардовийский штормовик. Муж прижал Таласин к стене, прикрыв своим телом от рухнувшего на площадь града стеклометалла и стали. Врата Теней разорвали «Хитон» в клочья.

Аларик с облегчением уперся лбом в стену, не видя ничего, кроме грубого камня, пока магия его отца бушевала над столицей. Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что происходит. Он знал, что химеры, окружив штормовик, раздирают обшивку и пожирают все – и всех – внутри. Высвобождение такой мощи давалось высокой ценой, но жертва того стоила. Сегодня Цитадель не падет.

Аларик почувствовал, как судорожно выдохнула рядом с ним Таласин, и сгорбился еще больше, прижавшись к ней, движимый инстинктом защитить, уберечь – это было все, что он мог дать ей сейчас. Его ошеломило то, как близка она была к смерти – представить только, ее едва не прикончили ее недавние соратники. С трудом Аларик осознавал, что Таласин спасла ему жизнь, убив ради этого бывшего товарища. А еще ему было мучительно больно из-за того, что он и его люди оказались легкой добычей, совершенно неподготовленные к появлению уцелевшего сардовийского корабля.

Точно так же, как не была подготовлена Цитадель к атаке Ткачей Света Солнцеворота столько лет назад.

Заслоняя Таласин, держа ее в кольце рук, как держала его самого мать, когда отец истекал кровью, а дед умирал где-то за запертой дверью, в том самом городе, где вновь бушевали война и разруха, Аларик смотрел, как струится по стене пыль. «Вот почему мы должны продолжать сражаться, – думал он под какофонию визга корежащейся стали, звона бьющегося стеклометалла и взрывов эфирных сердец. – Все может быть уничтожено в мгновение ока. Это никогда не закончится. Кругом враги».

Душераздирающие всхлипы звучали приглушенно, словно доносились издалека, несмотря на то что гостиная, в которой забаррикадировались ненаварцы, была не такой уж и большой.

Таласин забеспокоилась – смутно, где-то глубоко-глубоко под слоями оцепенения и отливающего адреналина, – что звуки эти, возможно, исходят от нее, однако, осмотревшись, увидела, как бурно рыдает, скорчившись в кресле, Цзи, а Элагби похлопывает девушку по спине в неловкой попытке утешить. И все время поглядывает на Таласин, словно не веря, что та осталась жива. Когда Аларик привел ее к Элагби и принц Доминиона обнял дочь и заплакал, уткнувшись ей в шею… это было ужасно. А теперь вот сорвалась Цзи.

– Ну что это за страна? – выла бедняжка, трясясь с головы до ног. – Предки, я хочу домой!

В прежней жизни Таласин наверняка была