Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– Он не смог бы подкрасться, если бы я не отвлекла тебя.

Зачем она спорила, зачем возражала? Может, потому что чувствовала себя чуть лучше, когда он гневался, потому что это возвращало их в ситуацию, которую она понимала. А может потому, что не было ничего хуже, чем завоевать его доверие – ценой отнятых ею сардовийских жизней.

Аларик пожал плечами.

– Ты сама сказала, что узнала их и действовала безрассудно. Но это не меняет того, что продемонстрировали нам сегодняшние события. – Он говорил серьезно и искренне. – Вместе мы сильнее, Таласин.

«Ты не должен доверять мне!» – хотелось закричать ей.

Но, если он не будет доверять, получится, что множество людей погибло впустую.

И если бы он не был так стремителен, если бы не владел так хорошо магией, если бы промедлил хоть долю секунды, если бы молния или арбалетный болт попали в цель, если бы она запоздала, ударив по тому мятежнику с мечом, Аларик вошел бы в число погибших сегодня Кованных Тенью. Несбывшееся заставило Таласин задуматься над вопросом, которого она избегала.

Если в конце концов он должен умереть, чтобы Союз восторжествовал, могла ли она позволить этому случиться? Могла ли стать той, кто нанесет смертельный удар, если дойдет до этого?

Ответ должен был быть очевиден. И был очевиден несколько месяцев назад, до всего, что произошло с тех пор. Но теперь, глядя сверху вниз на мужа, на его бледное лицо, покрытое грязью сражения, смягченное торжественностью обещания, Таласин осознала, что уже ни в чем не уверена. И что у нее мало времени, чтобы разобраться в этом.

– Каэда… – Она уцепилась за имя, будто за спасательный круг. Оно горело на языке, как проклятье. – Ты нашел ее? Или она была…

…на штормовике, или на одном из кораклов, или на земле…

– Я продолжу поиски, – ответил Аларик.

Только когда он был уже у двери, собираясь покинуть комнату, Таласин удалось кое-как стряхнуть оцепенение. Она поспешила к мужу, не обращая внимания на ошарашенные лица Цзи и своего семейства. Один вопрос упрямо жег ее разум. И ей нужно было узнать ответ.

– Аларик. – Таласин схватила его за руку. Он непонимающе оглянулся. – Мятежник с арбалетом – почему ты не убил его?

Взгляд Аларика задержался на ее пальцах, стискивающих его рукав, а потом посмотрел в лицо Таласин.

– Потому что ты сказала мне не делать этого.

Глава шестая

К вечеру шок Таласин более-менее прошел, и в сознании начали формироваться следующие шаги – в пределах возможностей. Она узнает, где именно содержат Хайру и остальных повстанцев и какие меры безопасности при этом соблюдаются. По возвращении в Ненавар встретится с Велой, вооруженная всей информацией, необходимой для координации спасательной операции. Потом отправится в Белианское святилище и останется там как можно дольше, не упуская возможности причаститься Просвету, едва тот активируется.

Ее эфиромантия – единственное, что может противостоять Вратам Теней Гахериса. Таласин понятия не имела, с чего хотя бы начать учиться, чтобы обрести такое же мастерство, но знала, что обязательно научится. Справится, как справлялась всегда.

Но сначала нужно пережить торжественный прием.

Коронационное платье было безнадежно испорчено, так что Цзи напялила на нее другое хитроумное ненаварское изделие из жесткой льдисто-голубой абаки, расшитое серебром и усыпанное жемчужинами под стать помятой короне. Вырез на спине был ужасно глубоким, но Таласин утешалась тем, что большую часть вечера будет сидеть – пускай даже рядом с Алариком, во главе одного из длинных банкетных столов, вместе с его офицерами.

Настроение вокруг было праздничное. Ну, во всяком случае, настолько, насколько это возможно в Кесатхе. Генералы поздравляли друг друга с успешным удержанием площади. Пели дифирамбы императору Ночи и регенту, снова и снова восхваляя мощь магии тени. Поднимали тосты за уничтожение «Хитона». Усилием воли Таласин сохраняла самое нейтральное выражение лица, но внутри у нее все кипело, и еда во рту казалась абсолютно безвкусной.

Заметила она также, что кесатхцы не скорбят о своих погибших. Они словно молча соглашались с тем, что все, павшие в битве, просто выполняли свой долг. Что ж, она не могла сказать, что подобное отношение не свойственно Союзу. Они ведь добровольно пожертвовали кораблем и всеми, кто был на борту. И раньше, в разгар войны…

Таласин вспомнила Сола, как уходила из его темно-синих глаз жизнь, и залитую его кровью палубу «Летнего бриза». Они бежали, и у нее не было времени оплакать его, эта смерть стала всего лишь одной из многих, едва заметной в общей грандиозной картине.

Мысли о Соле естественным образом привели к Каэде, которую так и не нашел Аларик. Даже непонятно было, мертва она или нет. Если нет, то сейчас она, наверное, уже родила ребенка Сола, если, конечно, не потеряла его. Каэда могла где-то обитать, живая и здоровая, со своим малышом – а могла быть одной из тех, кого раздавило сегодня обломками. А может, ее корабль сбили при отступлении Сардовии с Континента, и обитатели глубин дочиста обглодали ее кости. Таласин не знала, и сейчас ей казалось все более и более вероятным, что не узнает никогда.

Каэда не стала короткой сноской; она была историей – историей без конца.

Таласин пыталась смотреть вечернее представление, просто чтобы отвлечься от крутящихся по спирали мыслей. В северном конце зала играл оркестр: бронзовые гонги, свирели, похожие на лодки ксилофоны из розового дерева. Под их раскатистый, зажигательный ритм в проходах между столами скакали, кувыркались, выкидывали коленца плясуны в одеждах из звенящих цепочек. Они жонглировали горящими факелами и выдыхали клубы пламени. Искусная имитация эфирной магии достигалась использованием горючих паров и четкостью исполнения трюков. Все это веселье в городе, где Врата Теней только утром растерзали целый корабль с людьми, казалось Таласин ужасным и отвратительным.

Взгляд ее наткнулся на сидящего за соседним столом Дариуса. Тот кивнул и коротко, с намеком на извинение поклонился. Таласин постаралась не скривиться в сердитой гримасе и вдруг осознала: а ведь он действительно думает, что они стали союзниками. Теперь, когда сардовийцы пытались убить ее, а кесатхары видели, как она убивала бывших соратников.

Очевидно, это мнение разделяли и сидящие за столом Таласин офицеры. Командор Матхир, неизменно строгая и грозная во время брачных переговоров, с почтительнейшей улыбкой уговаривала Таласин отведать квашеных слив. И