Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

языки оказалось даже слишком легко, но смутный страх, угнездившийся в животе Таласин, не растаял, пока тягостное мероприятие не завершилось и она со своей делегацией не покинула зал в сопровождении лишь личной охраны и Нордая, адъютанта Аларика. Она узнала его – он был одним из тех, кто разливал вино на борту штормовика во время рейда Кесатха на Ненавар.

Бесшумно шагая во главе группы, Нордай, в отсутствие Аларика, проводил императрицу в покои. Адъютант был невысок и тощ, с подстриженными «под горшок» каштановыми волосами и вечно кислым, затюканным выражением физиономии. Он был самым невзрачным молодым человеком из всех, с кем когда-либо сталкивалась Таласин, – что, очевидно, делало его в глазах Урдуи шпионом, поскольку Захия-лахис, идущая за ним, держа под руки Таласин и Элагби, старалась говорить как можно тише.

– Странно, что регент не показывается, – проворчала она на ненаварском наречии. – То, что ты удалился от дел правления, не лишает тебя возможности поприветствовать новую семью. Хотя бы в частном порядке. Мне кажется, ему должно очень хотеться отпраздновать победу над мятежниками вместе со своим народом.

– Думаю, он болен, – заметил Элагби. – Я слышал, как офицеры расспрашивали друг друга о его здоровье. Никто, похоже, не в курсе истинного положения вещей, а подобная секретность нужна обычно, чтобы предотвратить панику.

– Может, поэтому Аларик и занял трон, – предположила Таласин. – Нация в послевоенный период особенно уязвима – особенно если ее лидер нездоров.

– Ты учишься. – Урдуя стиснула руку внучки. – Но простейший ответ чаще всего уловка, подвох, не так ли? Или всего лишь поверхность, под которой скрыта обширная корневая система.

Таласин прикусила губу, размышляя.

– Даже если Гахерис болен, его влияние отнюдь не ослаблено. Мы все видели, как быстро Аларик откликнулся на его зов. Думаю, регент нашел способ подавить страхи кесатхцев насчет физического состояния своего правителя и продолжает править из тени.

«А это значит, что я была права, назвав Аларика отцовской марионеткой и сказав Веле, что Гахерис – настоящая сила Империи Ночи».

– Я бы определенно умаялась, если бы мое правление не было всецело моим, – уронила Урдуя вроде бы небрежно, однако очевидно намеренно. – Можно лишь восхищаться сыновней почтительностью императора Аларика.

У Таласин не хватало терпения разбираться в мотивах бабушки. Она знала лишь, что хочет поговорить с Алариком. Потребовать ответа на вопрос, куда он ушел и почему не вернулся.

Впереди раздался мелодичный смешок. Нордай багровел, как спелый помидор, от основания шеи до корней волос. Цзи, которая, похоже, полностью оправилась от недавнего потрясения, шествовала рядом с ним, хлопала ресницами и была, кажется, очень довольна плодами своих трудов.

– Леди Цзи, перестаньте мучить бедного мальчика! – рявкнула Урдуя. – Подойдите сюда, глупая гусыня!

Нордай, который довольно быстро пришел в себя, отвел их в предназначенное им крыло здания. Пожелав доброй ночи Урдуе, Элагби и Цзи, оставшись наедине с Нордаем у двери своих покоев, Таласин привела наконец намеченный план в действие.

Она пронзила Нордая стальным взглядом, которому научилась у Урдуи, и адъютант мелко затрясся всем телом.

– Отведи меня к мужу, – приказала Таласин.

Этот вялый цветок, Нордай, конечно, не смог воспротивиться. Он проводил ее в глубь крепости, а потом исчез – стремительно, словно призрак. А вот Севраим… Севраим – это совсем другая история.

– Ни в коем случае, императрица. – Легионер в маске стоял, скрестив на груди руки и слегка расставив ноги, под аркой, ведущей в покои Аларика.

– Да кто ты такой? – язвительно прошипела Таласин.

Возмущенное фырканье вырвалось из-под обсидианового шлема:

– Это я! Севраим!

Конечно, она и так это знала, но не смогла удержаться.

– Что ж, тогда пропусти меня.

– Не могу. Его величество еще даже не вернулся.

– Что ж, я подожду.

– Вы не можете просто взять и ворваться в спальню императора Ночи без сопровождения…

Таласин протиснулась мимо него.

– Можешь оставить свой пост, чтобы присматривать за мной в его покоях – где, как его жена, я имею полное право находиться – или можешь попытаться остановить меня, подняв клинок на свою новую императрицу. Выбирай.

– Будь по-вашему, – раздраженно пробурчал Севраим. – Но предупреждаю, если его величество потребует за это мою голову, я попрошу политического убежища в Ненаваре!

– Я готова рискнуть, – парировала Таласин.

В прихожую, куда Таласин ворвалась, выходило пять дверей. Она замялась.

– Дверь посередине, – буркнул Севраим.

И Таласин шагнула в скромно обставленную спальню, принадлежавшую, несомненно, Аларику.

Здесь пахло им.

У нее никогда не было привычки связывать определенные запахи с людьми. В Тукановой Голове все пахли Великой Степью, пылью и солнцем. Сардовийские полки пользовались одним и тем же стандартным мылом. А разобраться в приторной мешанине различных духов и масел при дворе Ненавара просто не представлялось возможным – иногда Таласин беспрерывно чихала в переполненном зале.

Аларик был другим. Таласин просто не осознавала насколько, пока не вошла в комнату, в которой никогда не была раньше, и не поняла, что спальня эта его – по витавшим тут запахам. Теплое благоухание сладкой мирры его мыла смешивалось здесь с ароматами ягод можжевельника и сандаловой воды, которой он пользовался после бритья, а также медовыми нотками его помады для волос. Все это подчеркивалось кисловатым привкусом кофе, землистым духом кожи и слабыми запахами чернил и пергамента.

Кажется, целую вечность простояла она посреди комнаты, мучительно размышляя, что будет правильнее – присесть за стол мужа или остаться на ногах в ожидании его прихода. Кроме того, она не знала, зачем пришла – отругать его за то, что бросил ее на рауте, или выудить новую информацию. Она еще не решила, какой тактики придерживаться, когда Аларик ввалился в комнату.

Глаза их встретились – и синхронно расширились. Дверь захлопнулась. На лбу Аларика багровела глубокая рана. Плечи его поникли, а тело качнулось вперед, медленно и страшно, точно император собирался упасть в обморок.

Таласин подскочила к Аларику и подхватила, не дав удариться об пол.

– Ты ранен!

– Твоя наблюдательность весьма…

Оборвав фразу, он с резким шипением прижал руку в перчатке к ребрам.

Пышное платье и туфли на каблуках жутко мешали, но Таласин все же удалось подвести Аларика к кровати и уложить. Лицо его на фоне черных простыней выглядело ужасающе серым. Нарядная туника насквозь пропиталась… кровью?

Таласин стащила с мужа рубашку и парадные перчатки. Сердце ее сжималось от жалости, когда он кряхтел при каждом резком движении. Потом она присела рядышком с распростертым телом, обнаженным по пояс, но смущению сейчас не было места; все внимание Таласин было приковано к синякам и рваным ранам, испещрявшим бледную