Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

Я посмотрел на неё. В её глазах была тревога, но не страх — ожидание.

— Пошёл бы, — твёрдо ответил я. — Но надеюсь, что не придётся.

Она кивнула и улыбнулась.

— Тогда ладно, — мягко сказала она после паузы. — Ты у нас герой, и я рада, что ты такой, как есть.

Вероника поднялась первой.

— Пойду лягу, — сказала она. — Устала.

— Вас проводить? — спросила Арина.

— Не нужно. Я найду.

Она остановилась в дверях, обернулась.

— Андрей, — сказала она. — Спасибо. За всё.

— Вам спасибо, — ответил я. — Без вас бы не вышло.

Она покачала головой, но спорить не стала. Ушла, тихо прикрыв за собой дверь.

Арина и Лиля переглянулись.

— Она хорошая, — сказала Арина. — Мы… мы ошибались.

— Не ошибались, — я взял её за руку. — Вы боялись. Это нормально.

— А теперь не боимся, — Лиля подошла, села на подлокотник кресла. — Теперь мы знаем, что вы справитесь.

— Справимся, — я обнял их обеих. — Вместе.

Они не спорили. Только прижались ближе, и я чувствовал, как тепло их тел прогоняет последние остатки холода, что поселился во мне после боя.

Бродислав, глядя на нас, усмехнулся и вышел, тихо прикрыв дверь.

Ночь стояла тихая, безветренная. Луна светила ярко, и её свет заливал комнату серебром, делал тени мягкими, нестрашными. Я лежал на кровати, глядя в потолок, и думал.

О том, что сделал. О тех, кого спас. О тех, кого не успел. О том, что будет дальше.

Госпожа жива. Она вернётся. Это было ясно, как-то, что за ночью приходит утро. Но сейчас, в этой тишине, в тепле, в безопасности, я мог позволить себе не думать о ней. Только на одну ночь.

Я закрыл глаза.

Завтра будет новый день. Новые заботы. Новые планы. Но сейчас — только тишина и покой.

Я почти уснул, когда услышал шаги. Лёгкие, осторожные. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Арины.

— Спишь?

— Нет, — я приподнялся.

Она вошла, села на край кровати, поджав ноги.

— Не спится, Андрюш, — тихонько прошептала она.

— Мне тоже.

Мы помолчали. В доме было тихо, только где-то внизу скрипнула половица — Василий, наверное, проверял замки.

— Андрей, — сказала она. — Ты правда думаешь, что она вернётся?

— Думаю.

— И что тогда?

Я взял её за руку. Пальцы были холодными, но когда я сжал, они стали теплеть.

— Тогда мы будем готовы. Я буду готов.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я верю, — сказала она. — Просто… возвращайся. Каждый раз. Обещаешь?

— Обещаю, — я поцеловал её в лоб. — Иди спать. Завтра трудный день.

Она кивнула, поднялась, но у двери остановилась.

— Спокойной ночи, Андрей.

— Спокойной ночи, Арина.

Она ушла, и я снова остался один.

В окно светила луна. Где-то в парке ухнула сова, и этот звук, одинокий и чистый, разрывал тишину. Я лежал, глядя на потолок, и думал о том, что завтра нужно будет позвонить Львовичу, узнать, как идут допросы. Поговорить с Юрием, обсудить, что делать дальше. Увидеться с Олегом, проверить, как идёт работа на фабрике.

Но сейчас, только сейчас, я мог позволить себе просто дышать. Просто быть живым. Просто быть здесь.

Я закрыл глаза.

Сон пришёл быстро, без сновидений.

* * *

В городе, за сотни вёрст от сгоревшей усадьбы, в комнате, где царил полумрак, зажглись свечи.

Они вспыхивали одна за другой, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. На кровати, застеленной шёлком, лежала женщина. Её плащ был разорван, лицо — белым, но она не спала. Она смотрела в потолок, и в её глазах не было боли.

— Госпожа, — голос из темноты, робкий, испуганный. — Вам нужно отдохнуть. Лекарь сказал…

— Молчи.

Слова прозвучали тихо, но в них была такая сила, что голос умолк на полуслове.

Женщина села. На её лице не было следов взрыва — только бледность, только тени под глазами, только руки, которые чуть заметно дрожали, когда она взяла гребень.

— Он разрушил кристалл, — сказала она в пустоту. — Он рискнул всем ради чужих жизней. Глупец.

Она провела гребнем по волосам, и движение это было медленным, задумчивым.

— Или… не глупец.

Свечи дрогнули, будто ветер пронёсся по комнате. Женщина улыбнулась — медленно, хищно.

— Ты выиграл этот бой, мальчик, — прошептала она. — Но война только начинается.

Она смотрела на пустой алтарь, где должна была лежать сотня душ. Глаза её сузились, и в них зажглось что-то новое. Не злоба. Не ненависть.

Охотничий азарт.

— Я подожду, — сказала она. — Ты вырастешь. Ты станешь сильнее. И тогда — мы встретимся снова.

Свечи погасли.

В комнате стало темно.

Глава 5

Я проснулся от того, что солнце било прямо в лицо. Сквозь неплотно задёрнутые шторы его лучи пробивались золотыми полосами, ложились на пол, на стены, создавая причудливые узоры. В комнате было тепло, пахло сушёными травами и чем-то ещё — свежим хлебом, кажется.

Я лежал, глядя в потолок, и слушал тишину. В доме было спокойно — где-то внизу звякнула посуда, скрипнула половица, но звуки эти были мягкими, будничными, не тревожными. Впервые за долгое время я мог просто лежать и никуда не спешить.

Часы на стене показывали половину одиннадцатого.

— Ваше благородие, — голос Василия раздался за дверью, осторожный, но настойчивый. — Вы проснулись?

— Да, Василий, входи.

Он появился на пороге с подносом в руках. Чай, горячие булочки, мёд, тонкий ломтик масла — всё, как я любил. Нянь выглядел отдохнувшим, хотя глаза его всё ещё были чуть красноваты — не выспался, наверное.

— Как спалось? — спросил он, ставя поднос на тумбочку.

— Хорошо, — я потянулся, чувствуя, как ноют мышцы. — Давно так не спал.

— И правильно, — Василий расправил одеяло, поправил подушку. — После того, что было… вам нужно отдыхать.

— Василий, — я взял чашку, глядя на него. — Ты не спрашиваешь, что случилось.

Он помолчал, потом сказал тихо:

— А чего спрашивать? Я старый, но не слепой. Вы вернулись живым — это главное. А подробности… когда придёт время, расскажете.

Я кивнул. Нянь был мудрее, чем казался окружающим. И я поймал себя на мысли,