Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

— Возвратишь экипаж в Бриджпорт. Вернёшь залог. Из залога купи этой девушке билет куда-нибудь подальше. Остатки отдай ей. Проследи, чтобы она уехала. Понятно?

— Конечно, шеф! — кивнул кучер.

Анна замерла. Снова в неизвестность? То, что она жива, — это, конечно, дар небес, но повезёт ли ей ещё раз? Сколько можно испытывать судьбу?

— Я никуда не поеду, — решительно заявила она. — Вы хотели любовницу, и я готова ею быть. Или я вам не нравлюсь?

Она нахмурилась, вспомнив равнодушие в глазах «канадца».

«Если он сейчас скажет что я ему не нравлюсь, то я уеду», — обречённо подумала Анна. Слёзы невольно выступили на её глазах.

«Канадец» новым взглядом оглядел её. На этот раз интереса и тепла в глазах было куда больше.

— Бери её, шеф! — рассмеялся один из «испанцев». — Смотри, какая красивая.

— A potom vsyo ravno szhech', — пробормотал «канадец» на непонятном языке и добавил громче по-испански. — Как бы не проснуться однажды с удавкой на шее.

Анну охватило пламя стыда. Она больше не могла сдержаться, заревела навзрыд и рухнула на колени. Уткнув лицо в ладони и сотрясаясь от рыданий, она исторгала из себя весь ужас от пережитого, весь позор, пережитый в этом прокля́том городе, свой смертный грех от совершённого убийства. Она рыдала и рыдала, не понимая, как ей дальше жить. К чему прислониться и где найти пристанище.

Наконец, она почувствовала ладонь, гладящую её по волосам. И услышала:

— Ну ладно, ладно, детка. Успокойся. Не буду я тебя прогонять прямо сейчас. Но если решишь уехать, я тебе помогу.

Анна снова залилась слезами. На этот раз это были слёзы облегчения. Она обхватила колени «канадца» и уткнулась в его бедро лбом.

Комментарий автора.

Традиция placage была устойчивой в Лузитании. Балы квартеронок проходили регулярно, и южная общественность благосклонно смотрела на такую систему подбора любовниц. Подробнее смотри в моей записи в блогах: https://author.today/post/751842

Глава пятая

Заканчивается история Халка и начинается новая жизнь для Солано

Для Халка заранее был приготовлен персональный транспортировочный контейнер. Проще говоря, ящик с ручками для переноски. Его безвольную тушу предусмотрительно связали, а в рот воткнули кляп. В таком виде он и ехал позади кареты на телеге, никак не привлекая внимания горожан.

Солано, как мог, подстраховывался и путал следы.

Разумеется, правоохранительные органы Нью-Йорка слова хорошего не заслуживают. Но ведь были и частные сыщики, которых нанимали страховые компании или банки. Там могли оказаться весьма проницательные Шерлоки Холмсы. И ради внесения сумятицы в их логические построения и были окрашены волосы и карета нанята вне Нью-Йорка. А ящик, который вносят в здание на Уотер-Стрит, 224 — это такая банальность, что будет забыта всеми, кто это видел, через несколько секунд.

Но не всё пошло по плану. Внезапная девушка внесла сумбур и изменила ближайшие планы. Халк остался на попечение Алана Пинкертона и троих парней, которые должны были его устроить в подвале на Уотер-Стрит. Солано планировал сразу заняться допросом, но план изменился. Избавившись от разорванного «живота» и переодевшись, он поехал на яхту с прекрасным трофеем. Надо было понять, что с ней делать дальше.

Гаучо высадил их у пирса и направил карету в конюшню, где её взяли напрокат. Такова была неудобная реальность этого мира. Нельзя было просто доехать, хлопнуть дверью транспортного средства, пикнуть сигнализацией и идти по своим делам. Кони нуждались в уходе, пище, питье, сухом стойле. Потому и кучер был человеком незаменимым, если сам не хочешь со всем этим возиться. Хорошо, что для гаучо ухаживать за лошадьми так же естественно, как дышать.

Анна доверчиво и молча следовала вместе с Солано, положив руку на сгиб его локтя. Солнце уже зашло, а пирсы не освещались, так что ступать приходилось осторожно. По скрипучим сходням поднялись на борт, прошли в каюту, где Солано запалил масляную лампу фосфорной спичкой. Наконец он смог спокойно и внимательно осмотреть свою неожиданную добычу. У Халка ему было не до её красот.

Девушка была хороша. Высокая грудь. Полные чувственные губы, выдающие некоторую долю африканской крови. Руки, не знавшие тяжёлого труда. Грива чёрных как смола, слегка вьющихся волос.

«Воистину прекрасный орлеанский цветочек. Как же его сюда занесло?»

Этот вопрос он и задал — и с нарастающим удивлением выслушал историю Анны. О её семье, её предназначении, о протесте и побеге, о горьком разочаровании и попадании в сети Халка и о готовности старательно исполнить ту роль, для которой её растили всю жизнь.

Солано, чем больше слушал, тем больше поражался: насколько он не знает мира, в который попал. Он понятия не имел о традициях Луизианы и балах квартеронок. Не мог представить себе, что сотни девушек будут считать роль содержанки смыслом жизни.

— А ты сама-то хочешь быть постельной игрушкой для богача? Разве у тебя нет желаний и амбиций?

Анна на секунду задумалась, а потом тряхнула волосами и уверенно ответила.

— Стать ему не любовницей, а законной женой. Быть принятой в обществе и чтобы мои дети наследовали и капитал, и статус. Это самое заветное моё желание. Разве можно придумать что-то лучше этого?

«Эмансипация эту девушку ещё не задела», — констатировал Солано.

— Допустим, я хочу взять тебя как содержанку. Какие условия ты считаешь приемлемыми?

Девушка нахмурилась и задумалась.

— Мой отец выплачивал две тысячи долларов моей матери и бабушке и обеспечивал жильё. Когда появились мы, то на детей он выделял отдельные суммы. Я не знаю сколько.

«Две тысячи в год на двоих — это примерно по восемьдесят долларов на человека. Зарплата юриста или инженера. Неплохие расценки на рынке интимных услуг Нового Орлеана», — подумал Солано.

— У меня много секретов, — начал он издалека. — Я очень плохо отношусь к тем, кто теряет моё доверие. Так что подумай, прежде чем соглашаться быть моей содержанкой. Хранить тайну о моих делах будет частью соглашения. Если ты не способна держать язык за зубами, лучше прими мою помощь и уезжай из города. Я могу отправить тебя во Францию, и ты там легко сделаешь себе карьеру куртизанки. Поверь, это менее рискованно, чем жить со мной.

Анна задумалась всерьёз. Минуту она молчала, а потом задала вопрос.

— Если я поклянусь хранить твои тайны,