Демон отчаяния для разведенки - Нина Матвеева

— Спасибо, Маргарита Леопольдовна…

Лера уже протянула руки, но внезапно женщина прижала свечи к груди и заговорила строго и сурово:

— Эти свечи для тех, кто больше не спит. А ты проснулась, Валерия. Ты начала видеть.

При других обстоятельствах Лера бы наверняка закатила глаза, но в тот момент почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Это странное совпадение? Или что? Не могла же Маргарита Леопольдовна узнать о её галлюцинациях?

— Я не понимаю, о чём вы.

— Понимаешь, — возразила женщина. — Тени в зеркалах. Силуэты за плечом. Ощущение, что рядом кто-то есть.

— Маргарита Леопольдовна, прекратите меня пугать, пожалуйста, — отрывисто бросила Лера, и в этот же момент соседка шагнула к ней навстречу.

— Около тебя демон, Валерия.

Всё существо сковал ледяной ужас. В горле пересохло, сердце начало распухать в груди. Кажется, от страха даже свело живот.

Где-то в подъезде раздались шаги и голоса, и Лера с трудом отмерла. Однако тело по-прежнему чувствовалось ватным и словно чужим.

— … что?

— Демон. — Маргарита Леопольдовна произнесла это слово буднично, как «курьер» или «сантехник». — Высокий. Светловолосый. Отчаянный. С глазами, — она широко распахнула веки, — цвета пепла. Тебя ему заказали.

Лера выдержала ещё четыре тяжёлых удара сердца. Она очень хотела сказать что-то саркастическое и оскорбительное, развернуться и уйти, но не смогла, потому что вспомнила силуэт с крыльями на автобусной остановке. И тень в офисном коридоре. И то, что видела сегодня в зеркале лифта.

— Я ухожу! — вытолкнула она из себя на выдохе.

— Если хочешь ещё раз увидеть его, возьми мои свечи. Зажги у зеркала — и последний покров рухнет.

Маргарита Леопольдовна сунула ей в руки три связанных красной верёвкой свечи и отступила.

— Ты не должна бояться, — сказала она. — Яблоко от яблони далеко не укатится. От осинки не родятся апельсинки.

Лера не смогла выдавить ничего в ответ. Просто развернулась и торопливо посеменила прочь.

Дома снова пришлось выпить пустырника. Лиза немного отвлекла её рассказами о том, как прошли уроки, затем показала то самое видео с готовкой пирожков. Но когда ближе к ночи Лера осталась один на один со своими мыслями, дурные предчувствия нахлынули с новой силой. И теперь она уже не могла их игнорировать.

Это всё нереально, повторяла она про себя. Абсолютно невозможно.

Но вдруг? Вдруг что-то такое существует?

Часы над дверью в кухне показывали одиннадцать. Потом одиннадцать тридцать. Потом полночь. Лера подошла к окну, подышала в форточку. Оставленные на подоконнике свечи Маргариты Леопольдовны тоже не давали покоя, и Лера поймала себя на том, что то и дело смотрит на них, как загипнотизированная.

Бред. Это полный бред.

Ну допустим, она их зажжёт. И что? Ничего же не произойдёт. Демонов ведь не существует. А Маргарита Леопольдовна — обычная городская сумасшедшая в бархатном халате и с хрустальным шаром. Да и вообще, галлюцинациям есть нормальное, медицинское объяснение: стресс, расшатанные нервы и недосып.

Кстати, о недосыпе — ей давным-давно пора уже было ложиться в кровать. Неимоверным волевым усилием Лера заставила себя пройти в ванную и умыться. Оказавшись в постели, она устроилась на правом боку, обхватив руками и ногами одеяло. Но мысли продолжали крутиться, как на карусели.

Проблема была в том, что врач-психиатр не видел лица в зеркале, а вот Маргарита Леопольдвна описала его очень чётко. Высокий, светловолосый мужчина. Светлые серые глаза.

Совпадение?

Лера села на кровати и с усилием потёрла лицо.

Хорошо. Допустим, она сейчас пойдёт и зажжёт эту дурацкую свечу, просто ради эксперимента. Если ничего не случится, она просто выбросит свечи утром и запишется на дальнейшие обследования ко врачам. А если…

Нет. Не будет никакого «если», потому что демонов не существует.

И всё-таки она встала.

Свечи лежали там, где она их оставила. Развязав красную верёвочку, Лера взяла одну свечу и трясущимися руками зажгла её от газовой конфорки, затем проследовала в ванную.

Полный бред. Гадание на суженого какое-то. Только вместо суженого чёрт пойми кто.

Завернув в ванную комнату, Лера заозиралась по сторонам. Кругом играли блики — на кафеле, на смесителе, на стеклянных бутылочках. И на её нервах. Зеркало над раковиной показывало только замученную женщину с воспалённым взглядом и всклокоченными волосами. Лера подошла ближе и поставила свечу на полку рядом с подставкой для зубных щеток.

Огонёк трепетал, хотя сквозняка не было. Лера продолжала всматриваться в проход за спиной.

Секунда. Две. Десять.

Что-то шевельнулось за её плечом. А затем плотная, человекоподобная тень всплыла в поле зрения.

Высокий мужской силуэт. Широкие плечи. И то самое лицо, что померещилось ей в лифте. В свете чёрной свечи отчётливо прорисовывались впалые щеки, хищный нос и пугающие, словно совиные глаза.

Они смотрели прямо на неё.

Лера хотела закричать, но горло сжалось.

Лицо демона — а это был демон, теперь она знала точно — приобрело ещё более жуткий вид. Брови сдвинулись, взгляд полыхнул мраком.

Он понял, что его раскрыли, и ему это явно не понравилось!

Лера будто со стороны расслышала свой жалобный хрип. Демон шагнул назад, а она в ту же секунду изо всех сил дунула на свечу.

Тьма схлопнулась вокруг неё. Лера бросилась к выключателю, едва не запутавшись в коврике, но яркий электрический свет не принёс никакого облегчения.

Лера стояла в дверях ванной, тяжело дыша и обливаясь холодным потом. Сердце заходилось, будто в приступе.

Демон. За ней действительно следил демон. И никакой психиатр ей с этим не поможет.

Под присмотром

Двумя часами ранее.

Берт был настолько измотан, что даже не последовал за Валерией Горшиной, когда она отправилась к соседке. Ему хватило посиделок у человеческих врачей. Тот, что был психиатром, показался ему самым жутким — из-за улыбки, что не сходила с его лица и из-за ласкового голоса, которым он обращался к своей пациентке.

Поначалу Берт решил, что инцидент в лифте — это полная катастрофа, но понаблюдав за Валерией Горшиной остаток дня, понял, что катастрофа обернулось ему на пользу. Пока эта женщина металась по больницам в состоянии, близком к панике, её аура полыхала таким отчаянием, что Берт в любой момент ждал взрыва. Финального, того самого, который ознаменует его победу над ней.

Именно поэтому он остался.

Сидел на подоконнике в кухне этой крошечной квартиры, смотрел, как за окном проезжают автомобили, и ждал.

Берт ждал ночи. Он собирался воздействовать на свою