Демон отчаяния для разведенки - Нина Матвеева

В кровь плеснула паника.

Берт отскочил в сторону, призывая печать возвращения. Пульс стучал в висках, как отбойный молот. Так вот что за свечи она притащила с собой! Какой же он идиот, что сразу не проверил их!

Он раскрошил печать так быстро, что пальцы обожгло. Мир вывернулся наизнанку, швырнул его сквозь измерение, и через мгновение Берт уже лежал на полу своего жилища.

Гори оно все адским пламенем

— Ну и что? — мягко произнёс Гдолан, откидываясь на шезлонге. — Ничего страшного не произошло.

Берт застыл посреди кабинета в полном замешательстве. Он только что выложил начальнику всё — про свечи, про зеркало, про то, как маскировка слетела полностью, — и ожидал чего угодно, но не такой реакции.

— Ты меня вообще слышал? — медленно переспросил он. — Жертва меня раскрыла. Она видела моё лицо.

— Слышал, слышал. — Гдолан лениво взмахнул рукой с золотым перстнем. — Присядь, Берт. Ты весь на нервах.

— При чём тут нервы, я…

— Присядь.

Что-то в голосе начальника заставило Берта подчиниться. Он опустился в кресло около шезлонга и только тогда заметил на столике шефа два бокала с янтарной жидкостью.

— Коньяк, — улыбнулся Гдолан, пододвигая один бокал к нему. — Весьма недурственный, попробуй.

Даже отвечать на это предложение не хотелось.

— Я провалил заказ, — озвучил Берт мрачно, — а ты предлагаешь мне это отметить?

— Ты не провалил его, — с ласковым упрёком поправил Гдолан. — Ты столкнулся с аномалией. Это совершенно разные вещи.

— Результат один.

— Берт, дорогой мой, за сто лет ты закрыл больше заказов, чем весь наш отдел вместе взятый. Один сложный случай ничего не меняет. Ты по-прежнему лучший.

Хотелось поспорить, но сил не было. Берт отклонился на спинку кресла, внимательно наблюдая за расслабленной рожей Гдолана. Что-то было не так в этом разговоре, но он не мог понять что именно.

— Я не буду об этом докладывать. И повышение твоё никуда не денется, — продолжал шеф. — Я уже поговорил с кем надо. Всё решено, осталось только бумаги оформить. Так что выбрось эту ерунду из головы.

— Ерунду?

— Ну да. Подумаешь, жертва увидела твоё лицо. Люди видят много всего. Половина из них потом убеждает себя, что им показалось. А вторая половина идёт к психиатру и получает таблетки. Через неделю она и думать забудет о каком-то там отражении в зеркале.

Едва ли. Такая женщина не забудет. И к психиатру она уже ходила, так что таблетки её не убедят.

— Меня беспокоит другое, — продолжил Гдолан, резко посерьёзнев. — Ты себя совсем загнал, даже внешне это уже заметно. Когда ты в последний раз нормально отдыхал?

Берт открыл рот, чтобы ответить, и не смог вспомнить.

— Вот видишь. Дело именно в этом. Всему есть предел. Даже лучшие демоны иногда должны брать паузу.

Внутри вспыхнуло раздражение. Совсем не об этом Берт хотел говорить с начальником. Вообще-то, он и сам не знал, о чём конкретно хотел говорить. В мыслях была только Валерия Горшина.

— Я в порядке, — вздохнул он.

— Нет, не в порядке. Послушай меня: ты сейчас возьмёшь отпуск. Две недели, три — сколько понадобится. Отдохнёшь как следует, придёшь в себя, а потом вернёшься свеженьким и полным сил. Договорились?

Берт хотел возразить, но усталость вдруг навалилась на него со всей силой.

— А заказ? — спросил он вяло.

— О заказе не беспокойся. Асмодей уже в курсе, он с радостью возьмётся за эту аномальную женщину. У него как раз образовалось окно в расписании.

Уже в курсе? Всё уже было решено заранее?

— Гдолан… Ты знал, что я провалюсь?

Ответ даже не требовался — начальник улыбнулся ему тёплой, отеческой улыбкой.

— Я ещё в прошлую нашу встречу понял, что этот заказ будет непростым. Как ты думаешь, зачем я тут сижу? — Берт непонимающе нахмурился, а Гдолан поправил себя: — то есть лежу. Моя роль, как начальника, и состоит в том, чтобы подстраховывать и направлять. Ну и, конечно же, заботиться о том, чтобы мой лучший сотрудник не выгорел.

Берт поморщился, но промолчал. Будь он действительно лучшим, то сразу бы распознал разоблачающее пламя на свечах, что притащила домой его жертва. Как он вообще допустил подобный просчёт? Где были его глаза?

Неужели и правда потерял хватку и концентрацию из-за усталости?

— Хорошо, — снова вздохнул он, откинув голову на спинку кресла. — Я возьму отпуск.

— Вот и чудно! Я слышал, в шестом круге открыли новый курорт, — подхватил Гдолан с энтузиазмом. — Серные источники, грязевые ванны, всё как полагается. И обязательно загляни в отдел низменных страстей, ты ведь наверняка давно не навещал э-э… своих подруг? Лилит я видел буквально на днях, она спрашивала про тебя.

Эти намёки слышать было уже совсем невыносимо.

— Я подумаю.

— Подумай, Берт, подумай. Главное — не вини себя. Ты сделал всё, что мог. А эта женщина… ну, бывают такие аномалии. Но и на неё найдётся управа!

Берт кивнул и поднялся с кресла. Последняя фраза почему-то царапнула его слух. Захотелось как можно скорее уйти из кабинета шефа, поэтому он попрощался и направился к двери.

— И заходи ко мне, когда вернёшься с отдыха! — раздалось уже из-за спины. — Отметим твоё повышение как следует.

В приёмной Берт несколько мгновений наблюдал за тем, как секретари Гдолана перебирают бумаги. Один из чертей сшивал стопку бланков здоровенной иглой, и от усердия даже высунул наружу свой синий язык.

Интересно, как долго Берту будут мерещиться глаза Валерии Горшиной?

— Что-то хотели, господин Аштарот? — пропищал один из секретарей.

Да. Стереть себе память.

— Заявление на отпуск, — ответил Берт.

Ему тут же услужливо протянули нужную бумагу, и он принял её с тяжёлым сердцем.

Он должен был испытывать облегчение. Для плохого настроения просто не было причин: повышение никуда не делось, впереди — заслуженный отдых. Но вместо облегчения внутри ворочалось что-то тягостное и неприятное. Раздражение? Разочарование?

Нужно перестать думать об этой женщине.

Хватит. Не его это дело. Больше не его.

* * *

Больше всего на свете Асмодей любил задания, где нужно внедряться в женские коллективы. Какое же