Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются - Наталия Ники

Обрадованная первым успехом, я быстро оделась и выскользнула за дверь. Ключ у меня, но смогу ли я незаметно выбраться из пансиона и через лабиринты замка попасть в кабинет Вофе?

Я сомневалась. Вряд ли бы я нашла путь даже днем, уж больно я была тогда взвинчена разговором с Вофэ, когда доктор вел меня тем путем.

Идти теперь по неосвещенным заброшенным коридорам замка было бы безумием. Если я заблужусь, то буду плутать по заросшим пылью и паутиной лабиринтам до самого утра, а Лара проснётся и поймет, что ее драгоценный ключ украли!

О том, что будет, если Лара проснётся гораздо раньше, думать совсем не хотелось.

А что если мне попробовать пройти по парку?

Парк тоже был не самым милым местом в поместье. И я его плохо знала. Но прошлый раз, когда я вернулась с вещами из гостиницы Вилемса, одноглазый лакей довольно быстро довел меня от ворот до пансиона Трудэ.

К тому же, в такое время суток в парке должно быть безлюдно. Конечно, Цех Развития славился свободными нравами, но не под руководством Трудэ.

Чем больше я думала, тем сильнее возрастали в моих глазах шансы попасть в кабинет Вофе через парк. Конечно, была вероятность, что я заблужусь среди заросших дорожек, или тот вход в здание будет закрыт. Ну что же. Тогда просто сделаю слепок ключа, а потом придумаю что-то другое.

Успокоив себя такими мыслями, я спустилась по лестнице, возле которой располагался кабинет Трудэ. Стараясь ступать, как можно тише, проскользнула мимо и вышла из пансиона в открытую дверь. Кажется, что в тот день сама Тихе покровительствовала мне.

Ночной воздух был свеж и упоителен. Как мне этого не хватало в освещенных искусственным светом казематах фабрики!

Прошедший дождь пах ароматами цветущих деревьев. За ту неделю, что я пробыла в замке, началась весна, и кряжистые ветви старых деревьев покрылись молодыми листьями, распустились первые цветы, а на полянах выросла сочная трава.

Я сразу свернула на правую дорожку, теряющуюся во тьме высоких деревьев. Если мне не изменяла память, именно там лежал путь к выходу, а значит и к флигелю Вофе.

В темноте беззвездной ночи едва угадывались очертания тропы, по которой я брела.

Поначалу я хотела захватить с собой фонарь. Один такой как раз стоял возле выхода из пансиона, но потом передумала. Фонарь еще нужно было бы как-то зажечь, и к тому же его свет привлек бы лишнее внимание в парке.

Гравий мягко шуршал под ногами. Тихо шумели деревья, стрекотали насекомые, и где-то неподалеку ухала сова.

На следующей развилке двух дорог я вновь свернула направо — так я если и не дойду до нужного места, то хотя бы смогу вернуться, не запутавшись в лабиринтах парка.

Я шла и шла по клубящейся туманом дорожке, а ветер колыхал полы моего плаща. Тучи разошлись, и показалась острая луна. И я почувствовала, как что-то неуловимо поменялось вокруг - стало тихо, а воздух наполнился тревогой. Природа словно замерла, ожидая чего-то. И я вместе с ней.

Спустя несколько ударов сердца раздался нечеловеческий вопль, от которого волосы поднялись дыбом на затылке, а пульс пустился вскачь.

— Зверь какой-то! - постаралась успокоить я себя, но шаг ускорила.

Впереди показалась чернеющая громада замка, и я приободрилась. Успела свернуть на дорожку в окружении разлапистых кустов, что шла параллельно стене. Вокруг вновь стало тихо, и я расслабилась.

«Рано или поздно, я обойду здание и выйду уже к знакомому входу» - подумала я.

Но леденящий кровь вой раздался вновь. И на этот раз он был гораздо ближе.

Я бросилась вперед напролом, не разбирая дороги.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, ветер хлестал по лицу, но я неслась вперед. Душераздирающие крики приближались. Слышался треск ломаемых кустов позади меня и чье-то тяжелое, с присвистом дыхание.

Наконец, впереди показалось спасительная дверь. Та самая, через которую я шла на встречу с управляющим буквально неделю назад.

Я рванула ее, и, слава Четырем, она оказалась открыта. Едва успела захлопнуть и накинуть сверху железную щеколду, как что-то тяжелое со всего размаху влетело в дверь, и по ней пошли трещины. Дверь застонала от ударов, но выдержала.

А я стояла, вжавшись в стену и забыв как дышать, все эти долгие минуты или, может быть, часы, пока монстр выламывал дверь. Затем звуки стихли.

Видимо, то, что ломилось в здание, осознало бесполезность своих попыток. Продышавшись и вытерев ледяную испарину со лба, я двинулась вперед, испуганно озираясь по сторонам.

Слава Четырем, холл был освещен – свечи в разлапистых подсвечниках еще не успели догореть. Но коридор, через который доктор провожал меня прошлый раз, зиял чернотой.

Где-то там, в глубине здания хлопнула дверь, а потом жуткое существо завыло вновь. Я бросилась к кабинету. Руки не слушались, когда я пыталась открыть замок. Я все никак не могла попасть в замочную скважину. Наконец, дверь поддалась. Я вбежала внутрь и поспешно задвинула щеколду.

Потом, чувствуя слабость в ногах, тяжело привалилась спиной к холодной деревянной поверхности. В комнате было темно и холодно, несмотря на то, что в остывающем камине светились красноватые догорающие угли.

Что здесь, трар возьми, здесь происходит? Из глубины замка доносились нечеловеческие вопли, как будто нечто огорчалась, что его поздний ужин не состоялся.

Что это было такое? Дикий зверь? Привидение? Монстр?

«В любом случае, нужно завершить то, зачем я пришла сюда. Найти картотеку!» - попыталась я переключить паникующий ум на более практичные вещи.

Одним движением руки, я раздвинула шторы, серебряный свет хлынул в комнату, позволив мне разглядеть очертания керосинового фонаря с ручкой на столе Вофе.

Шум в замке нарастал, и за горестным воем чудища, стали раздаваться какие-то другие крики и топот ног.

Подпалив фитиль от еще теплых угольков, я зажгла фонарь. Причудливые тени, перемешанные со слабым отблеском света, рванулись по стенам и столу.

Теперь нужно было убедиться, что те две тумбы, которые я приметила в кабинете раньше — это действительно, картотека.

Осветив маленькие ящички, я нашла два из них, которые были подписаны, как «Служащие первого цеха», и «Служащие второго цеха».

В первом было около сотни плотных кусочков бумаги с именами работников, сложенных в алфавитном порядке.

В основном это были женские имена, значит, он относился к цеху Трудэ. Также на карточках указывался год и место рождения; даты,