Полярное нигде. Таверна воспоминаний - Владимир Евгеньевич Лазовик

Это не было похоже на вкус или запах. Это было ощущение, родившееся прямо на языке, но тут же взорвавшееся во всем ее существе. Холод. Но не тот злой и пронизывающий, что царил за стенами «Полярного Нигде». А звонкий, хрустальный морозец. Он не отнимал тепло, а сосуществовал с ним, создавая невероятный, невозможный контраст.

Она будто бы одновременно пила горячий бульон и лизала сосульку.

И тут же за этим ощущением пришло воспоминание. Впрочем, у нее не возникло перед глазами образа мальчика или заснеженного двора. Она не увидела чужого прошлого. Она пережила его суть, дистиллированную эмоцию.

Сознание наполнилось чувством первозданного удивления. Это было то самое чувство, которое испытывает ребенок, впервые сталкиваясь с чудом природы. Мир, который считался понятным и простым, вдруг оказался неизмеримо сложнее и прекраснее.

В пустоте мыслей вдруг раздался звон крошечного серебряного колокольчика. Удивление граничило с восторгом. Нова готовилась закричать от изумления, но крика не последовало. Вместо этого по всему телу, от кончиков пальцев на ногах до корней волос, прокатилась волна мурашек – но не от холода, а от переполнявшего ее откровения.

Мир на мгновение потерял четкие очертания. Свет лампы показался Нове не просто желтым, а состоящим из миллионов танцующих золотых пылинок. Гул огня в очаге превратился в сложную, многоголосую мелодию. Она впервые по-настоящему осознала себя – не просто как тело, которое ест и спит, а как сосуд, способный вместить нечто огромное, нечто, чему она пока не подобрала имени.

Она медленно открыла глаза, которые зажмурила в первый момент. Она посмотрела на Сайласа. А потом – на свои руки, на миску, на ложку. И впервые за свою короткую жизнь искренне улыбнулась. Широко, по-детски – она только что открыла для себя новую вселенную. Она не помнила мальчика, ловившего снежинки, но познала его изумление.

И это чувство, воспоминание-эмоция, стало первым камнем, заложенным в фундамент ее новой души. Она была больше не пуста. В ней теперь жил восторг.

Глава 5. Желтый свет тепла

Когда Нова проснулась, мир был не таким, как раньше. Она увидела пылинки, танцующие в косом луче утреннего серого света, пробивающегося сквозь замерзшее окно. Увидела причудливый узор инея на стекле, похожий на тропический лес – совсем как на рисунках дочери Сайласа. Взглянула на лоскутное одеяло на своих ногах, и каждый его цвет – синий, красный, зеленый – показался невероятно насыщенным и значимым.

Мир наполнили детали. И вопросы.

Она нашла Сайласа в главном зале. Он сидел за столом и точил длинный кухонный нож о каменный брусок. Движения были мерными и точными, а звук – ш-ш-шорк, ш-ш-шорк – единственным, что нарушало утреннюю тишину.

– Сайлас? – ее голос был еще робким, но на удивление она сама начала разговор.

Сайлас поднял на нее глаза.

– Доброе утро, Нова.

Она подошла ближе, ее взгляд был прикован к лампе, зажженной на столе.

– Почему он… такой? – спросила Нова, указывая на лампу.

– Такой – это какой?

– Желтый. Теплый.

Сайлас на мгновение перестал точить нож. Он посмотрел на лампу, потом на Нову и понял. Она не просто спрашивала о цвете. Она спрашивала о его сути.

– Желтый – это цвет тепла и спокойствия, – начал Сайлас медленно, подбирая слова, как ингредиенты для сложного блюда. – Он похож на солнце, которого здесь почти не бывает. Он говорит дому: «Здесь безопасно». Отгоняет холодные синие тени ночи. Так мы помним о тепле, даже когда вокруг лед.

Нова слушала, впитывая каждое слово. Ее взгляд переместился на стены, увешанные фотографиями и артефактами.

– А… мы? Почему мы здесь? В этом месте?

Сайлас отложил нож и брусок. Он понял, что утро перестало быть безмятежным. Настало время непростых историй.

– Я здесь, потому что так было решено давно. Много поколений назад. – Он оперся локтями о стол. Голос стал глубже, словно Сайлас доставал слова из самых недр памяти. – Моих далеких предков отправили сюда, на самый край земли, в ссылку. Это было их наказание и их служба. Они должны были работать… на переправе.

– Переправе? – повторила Нова.

– Да. Видишь ли, эта снежная пустыня не бесконечна. Она – лишь преддверие. Великая Бескрайность. А за ней лежит другой мир. Безграничье.

Он сделал паузу, давая этому слову осесть в сознании Новы.

– Безграничье – это опасное место. Там законы нашего мира не действуют. Там небо может быть землей, а реки течь временем. Путешествие по Безграничью – это не веселая прогулка. Это смертельное занятие. Но именно туда направляются те, у кого не осталось другого выбора.

Он обвел взглядом свое заведение.

– Сюда приходят сосланные, как мои предки. Изгнанные, как тот угольный энт. Или просто отчаянные, сильные духом люди. Они идут в Безграничье, чтобы найти что-то, что изменит их судьбу. Чаще всего – артефакты. Древние вещи, оставшиеся от сгинувших цивилизаций. Некоторые из них обладают такой силой, что могут снять любое проклятие – за это правители готовы помиловать любого изгнанника. Другие – могут сделать своего владельца несметно богатым. А есть и третьи, которые просто убивают.

Он посмотрел на Нову, поглощенную рассказом. Это была первая цельная история, которую она слышала. История о мире за пределами этой теплой комнаты.

– А наше «Нигде»… это последний оплот. Последнее место, где можно съесть горячую похлебку, обменять болезненное воспоминание на каплю надежды, прежде чем сделать шаг в неизвестность. Моя семья была приговорена служить на этой переправе. А я… я остался последним, кто продолжает это дело.

Он подвел итог и замолчал. Нова теперь знала, где находится. Не просто в домике посреди снегов. Она была на пороге мира, на самой границе между известным и невообразимым. И этот факт наполнил ее не страхом, а трепетом. Восторженным трепетом, который она впервые почувствовала вчера. Мир был огромен. И он был полон историй.

Нова молчала, переваривая услышанное. Слово «ссылка» прозвучало как что-то тяжелое и мрачное.

– Но… если это была ссылка, наказание… почему ты здесь? – наконец спросила она. – Ты тоже наказан?

Сайлас покачал головой. Он поднялся и, подойдя к очагу, подбросил полено. Огонь благодарно загудел.

– Нет. Ссылка была снята с нашего рода много поколений назад. Мой прапрадед мог бы собрать вещи и уйти. Но он решил остаться. И его дети тоже. И дети их детей, – Сайлас смотрел на огонь, и его лицо в отсветах пламени казалось ликом древнего сказителя.

– Они поняли одну вещь. Это место –