Полярное нигде. Таверна воспоминаний - Владимир Евгеньевич Лазовик

Она смотрела на Сайласа еще несколько секунд, а затем на ее лице появилась едва заметная улыбка – улыбка бесхитростного согласия.

– Да, – сказала она просто и ясно. – Было бы здорово.

И только.

В этот момент все сомнения Сайласа, вся тяжесть отцовских заветов, все этические терзания – все это рассыпалось в прах. Он ожидал долгого раздумья, может быть, даже безотчетного страха перед неизвестностью. Но получил лишь восторженное «да». И этот ответ разом снял с него груз решения.

Он вдруг понял, что ему и не нужно было решать одному. Выбор уже был сделан ею. Он медленно поднялся с корточек, колени хрустнули. Вспомнил взгляд сурового бородатого мужчины – своего отца. На мгновение показалось, что тот смотрит с укором. Но потом Сайлас выпрямил спину.

Его отец ушел. Давно ушел в тот мир, где воспоминания не имеют значения. Он оставил после себя это место и здешние традиции. Присматривал за сыном с портрета в главном зале. Но время текло, даже ледники вокруг «Нигде» двигались. Правила были созданы для мира, лишенного перемен. Они не предусматривали появления девушки из ниоткуда.

«Теперь сами правила – это я», – подумал Сайлас, и эта мысль была не бунтом, а констатацией факта. Он – Хранитель «Полярного Нигде». И его долг – помогать заблудшим. А Нова была самой заблудшей из всех, кого он когда-либо встречал. Если старые карты не ведут к цели, нужно рисовать новые.

– Хорошо, – сказал он уже совсем другим, уверенным голосом. – Тогда завтра утром мы начнем. А сейчас – отдыхай. Вернувшись в зал, он подошел к стойке и налил стакан холодной воды. Пил большими глотками, чувствуя, как она освежает горло.

Эксперимент, от которого его предостерегали всю жизнь, должен был начаться. И к Сайласу вернулось уже позабытое чувство: смесь страха и азартного, почти мальчишеского предвкушения.

Стакан опустился на стойку с глухим стуком. Сайлас уже собирался пойти к себе, чтобы обдумать судьбоносный завтрак для Новы, как вдруг его внимание привлекло тихое гудение.

Он обернулся. Полярный поисковичок ожил. Ледяная стрелка, до этого неподвижно указывавшая на «покой», дрожала и медленно ползла по медной шкале. Она двигалась к отметке «путник», сигнал становился все громче.

«Вот как…» – пробормотал Сайлас, не ожидавший гостей так скоро.

Он на мгновение задумался, а потом его взгляд упал на свет из коридора, ведущего к бывшей комнате дочери. Идея возникла сама собой. Если Нова будет здесь жить, то должна привыкать к установленному порядку.

Подойдя к ее двери, он тихо позвал:

– Нова?

Она тут же появилась в проеме, уже в простой ночной рубашке, которая была ей немного велика. В глазах застыл безмолвный вопрос.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Сайлас ровным, деловым тоном. – Кое с чем. Поисковичок… – он кивнул в сторону зала, откуда слышалось гудение прибора, – …видит существо. Оно идет сюда. Поесть.

Он повел ее в зал и указал на пол. В свете лампы были отчетливо видны следы Мальки. Там, где с его одежды нападал подтаявший снег, на половицах застыли разводы. Они нарушали уют заведения.

– После нашего гостя осталась грязь, – объяснил Сайлас так просто, как только мог. Он подвел Нову к чулану, достал оттуда ведро и половую тряпку. Затем показал, где набрать воды и как оттереть пятна. Его большие, неуклюжие на вид руки двигались со сноровкой.

«Пусть приберется», – сказал он себе. Затем повернулся к Нове:

– Нужно, чтобы здесь снова стало чисто. Чтобы пол был темным, без этих потеков. Ты справишься?

Нова смотрела то на ведро, то на следы, будто бы повторяла про себя последовательность действий. Это была ее первая в жизни осмысленная задача. Ее попросили не просто поесть или попить, а выполнить работу, за которой последует видимый результат.

Она взяла в руки влажную тяжелую тряпку. Опустилась на холодные половицы и, подражая Сайласу, принялась за первое пятно. Ее движения были неловкими, но в них читалось старание. Вскоре Нова казалась поглощенной процессом – тем, как размывается и исчезает след, а дерево снова становится темным.

Сайлас молча наблюдал за ней несколько мгновений. Она была похожа на ребенка, который только что открыл, что может менять мир вокруг. Пусть даже этот мир был всего лишь старым деревянным полом.

Убедившись, что дело спорится, Сайлас отошел. Ему нужно было приготовиться к встрече гостя. А Нова получила первый урок: стоит держать зал в чистоте, чтобы встречать посетителей наготове.

Сайлас заметил ее усердие, и в его голове начал формироваться еще более смелый план. Если она так восприимчива, то, быть может, переймет не только чувства, но и ремесло.

Стрелка поисковичка уже замерла на отметке «путник», что означало – гость совсем близко, у самого порога. Времени было мало.

– Нова, – позвал Сайлас. Его голос заставил ее вздрогнуть и поднять голову. Ее лицо было серьезным, на щеке – темная полоска от грязной воды.

Нова встала, ожидая инструкций.

– Оставь. Этого достаточно, – сказал Сайлас, кивнув на почти чистый пол. – Теперь – другое дело. Более важное.

Он подвел ее к стойке, к тому месту, где обычно сам встречал гостей. Вот только Нова, замершая у бара, показалась маленькой и хрупкой.

– Сейчас придет гость. Я хочу, чтобы ты его поприветствовала, – произнес Сайлас, и от этих слов у него екнуло сердце. Он доверял ей часть своего ритуала. – Теперь ты будешь мне помогать.

Он видел, как ее глаза расширились, но не от страха, а от осознания важности момента.

– Ничего сложного, – продолжил он инструктаж. – Когда гость войдет, ты должна будешь с ним поговорить. Я появлюсь позже. Эффектно, – он позволил себе легкую усмешку, которая тут же утонула в его усах. – Я всегда выхожу эффектно. А твое дело – начало.

Он положил тяжелую руку ей на плечо, заставляя выпрямиться.

– Просто спроси, как у него дела. Как настроение. Голоден ли он. Узнай, что привело его сюда. Будь… – он на мгновение запнулся, подбирая слово, – …радушной. Подари уют и тепло. Как то одеяло на твоей кровати.

Он не был уверен, поймет ли Нова метафору, но видел, как она впитывает каждое слово.

– Я буду здесь, – он указал на темный проем, ведущий в кухню. – Буду слушать. Не бойся. Просто поговори с ним. А потом я выйду.

В этот момент раздался тяжелый стук в дверь – не просьба, а требование.

Сайлас сжал ее плечо на прощание и скользнул в темноту кухни, прежде чем гость постучал опять.

Нова осталась одна. Она замерла за массивной стойкой, достающей