Дом Зверя - Мишель Вон

Тут я поняла: это я его изувечила.

Страж, отпустив меня, попятился. Из горла у него рвались отчаянные, жалобные звуки. Он закрыл ладонями лицо, но я все равно различила верхний ряд его зубов, залитый красным и слабо поблескивающий в темноте.

На шум подбежали другие люди, но я едва их замечала. Теперь меня держали двое, они говорили со мной очень спокойным тоном, словно боялись напугать, но я не могла отвести взгляда от пострадавшего. Его осторожно понесли прочь, а он рыдал, все еще держась за свое изуродованное лицо. Он смотрел на меня, в глазах его стоял ужас.

А потом, яростно топая, явился отец. Он покосился на мое потрепанное дорожное пальто, залез в карман и вытащил булочки и украденный серебряный нож.

И влепил мне пощечину.

От силы удара голова мотнулась в сторону. Казалось, мозги размазались по стенкам черепа. Перед глазами все поплыло. Заплакать бы, но я была не в силах даже вздохнуть. Руку все еще жгла кровь стражника.

– Отведите ее в гостевой домик, – рявкнул отец, – и отмойте. Такого больше не повторится.

Глава 5

Все так же пребывая в оцепенении, я снесла мытье и переодевание. Слуги обращались со мной очень осторожно, как с дикой собакой – не дай бог укусит, если ненароком испугать.

Я вышла из ванной; отец ждал в комнате. В кулаке он стиснул мою записку. Я так уверенно ее писала, а теперь меня вдруг охватило смятение.

– Идиотка, – прорычал отец.

– Я просто хотела…

– Плевать! Неважно, чего ты хотела. Иные в нашей семье убили бы за твой особый статус, а ты изо всех сил стараешься от него избавиться.

Ну вот опять. Мне без конца твердят, какая честь войти в Дом Авера, но до сих пор для меня это было точно наказание.

– Как он? – робко спросила я. Уточнять, кто именно, не требовалось.

– А ты как думаешь? Ты вырвала ему челюсть.

– Я не пыталась…

– Но вырвала. Думаешь, мы носим свой титул ради развлечения? Мы – передовой клан воинов Кугары. Мы – убийцы. Ты проявила крайнее неуважение к нашей власти, ты меня унизила. И мало того – пыталась обокрасть семью, которая тебя кормит!

Меня обожгло стыдом. Я вспомнила, как соседи сплетничали, что меня воспитывают неправильно. Отец, похоже, уверен в том же; мне было невыносимо сознавать, что он решил, будто это мама за все в ответе, как говорили другие. Пришлось защищаться.

– Мне просто было нужно…

– Меня не интересуют дурацкие оправдания. Ты пообещала – и нарушила слово.

Похоже, отец не собирался давать мне шанс объясниться. На мои чувства ему было плевать.

– Если я так тебя разочаровала, может, отпустишь меня домой? – огрызнулась я.

– Не смей повышать на меня голос!

– Ты ужасный отец! – закричала я. У дверей стояли два стража. Они направились ко мне – несомненно, чтобы утихомирить. Но я продолжила: – Обращаешься со мной как с дерьмом. Это ты сделал! – Я махнула обрубком. – Никому, кроме тебя, я здесь не нужна, да и ты просто хочешь кому-то что-то доказать. Зачем ты меня тут держишь?

Отец громко выдохнул, раздувая ноздри.

– Не позорь себя истерикой. Ты из Дома Авера, твое место здесь.

– Я не из Авера! Я хочу домой!

– Тебе некуда больше идти! – рявкнул он. – Некуда возвращаться. Тебе оказали милость, так будь благодарна. Я дал тебе жизнь, о какой ты и не мечтала, твой эгоизм мне опротивел.

Я не поняла, о чем он. Сжала руку в кулак, впилась ногтями в ладонь.

– Что значит – мне некуда идти?

Отец шагнул назад. Лицо его побагровело, он изо всех сил старался дышать спокойнее. На миг мне почудилось, будто он о чем-то сожалеет, но потом его гордость опять взяла верх. Отец расправил плечи – величавый и неприступный.

– Твоя мать нас покинула, – сказал он. – Сегодня вечером я получил весточку.

Кипящая во мне кровь тут же застыла в жилах. Я пошатнулась, словно он опять меня ударил.

– В каком это смысле?..

Он бесстрастно заговорил, упрямо не отрывая от меня взгляда:

– Она умерла. Слишком тяжелым было состояние. Я вызвал лучших целителей, но даже Беспечальные ничем не сумели ей помочь.

Его слова мучительно медленно пробивались сквозь туман у меня в голове. Покинула. Слишком тяжелым. Мысли растворялись, ускользали сквозь пальцы, когда я пыталась их ухватить.

Я смутно сознавала, что моя рука дрожит; ногти до боли впились в ладонь, но я ощущала лишь внезапно разверзшуюся в груди дыру. Я отчаянно подыскивала слова и наконец выдавила:

– Беспечальные… А доктора? Из столицы? Ты за ними посылал?

Он склонил голову.

– Поверь, если не помогли Беспечальные, никакие доктора бы ее не спасли.

Доктора бы ее не спасли. Они не спасли ее, потому что их так и не вызвали. Отец ко мне не прислушался, и теперь мама мертва.

Я бросилась на него.

Поднялся крик. Стража рванулась ко мне, слуги в ужасе попятились. Звук отдавался странным эхом, кто-то требовал, чтобы мне дали успокоительное. Мне было все равно. Я хотела крови. На один лишь миг, ослепительный миг, отец отпрянул от меня, словно испугался, и я уже не мыслила ни о чем, в голове звенело одно: вцепиться в него.

Он обещал. Обещал! Но мама мертва, а мне даже не дали попрощаться. Он привез меня сюда, и она скончалась в одиночестве.

Что-то впилось мне в шею. Я вырвала это, но двигалась уже вяло. Комната погрузилась во мрак. Слышались рыдания и чей-то отчаянный шепот. Голос отца спокойно раздавал указания.

Зрение меркло, но я готова была поклясться: что-то наблюдало за мной.

Очнувшись от вынужденного сна, я хотела сразу вскочить и дать отпор сильнее прежнего, чтобы наверстать упущенное. Но на самом деле я была такая разбитая и ослабевшая, что сил злиться не осталось. Горе убивало.

Мама умерла. Я больше никогда ее не увижу. Она не взъерошит мне волосы, не ущипнет за щеки, а я ее не оттолкну. Я бросила маму, и ее не стало.

Слуги приносили завтрак, обед и ужин, но мне было все равно. Я пила только воду, а еды не касалась – разве что проглатывала пару кусочков, когда живот начинал ныть от голода. Как-то в домик заглянул назначенный мне наставник и попытался заинтересовать меня уроками, но я не отозвалась. Весь день лежала в постели и плакала, сколько