Последний берег - Олег Плескач

«Ладно, хватит об этом!»

Больше на Танюху никто внимания не обращал, и мужчины начали рассуждать о жизни, спорить о политике, которую ведут посёлки. Наибольшей критике подвергались Деревянные Горы.

Максиму стало жарко, захотелось подышать свежим воздухом. Он поднялся, нацепил куртку и вышел из хижины.

На «улице» было сумрачно — на остров опустилась ночь. Тишина в деревеньке нарушалась журчаньем ручейка у подножия холма.

— Эй, пацан! — услышал Максим сзади.

У порога одной из избушек стоял старик Джергели, — подойди!

Максим подошел к старику — теперь он казался трезвым и серьезным, а вот у Максима наоборот голова кружилась после самогона Петровича. Старый оленевод повернулся ко входу в свою избу и поманил парня за собой.

— Заходи!

В доме Джери пахло какими-то травами и дымом горящего на полу костра. У порога Макс задел головой подвешенный к потолку амулет на цепочке — раньше такие вешали над дверями в маленьких магазинчиках, чтобы было слышно, что зашел покупатель. Раздался тихий звон. От запаха трав и звона голова у Макса закружилась еще сильнее.

— Пьяный, что ли? — старик посмотрел на Максима, — Петрович, жлоб, всех гостей своей дрянью спаивает, а у самого ящик коньяка под кроватью. С материка стащил, когда спасался со всеми. Но пьет в одно рыло и по особо важным случаям. Садись.

Максим сел на постеленную у костра медвежью шкуру. Старик протянул ему деревянную кружку.

— Пей!

— Это еще что? — проговорил Максим, — Меня и так сейчас вырвет.

— Не выпьешь — точно вырвет, — сказал старик, отпил сам и снова протянул Максиму кружку.

Максим собрался с силами и отхлебнул. Напиток был похож на ромашковый чай. Головокружение быстро прошло, в висках перестало стучать. Старик сел рядом с Максимом у костра. Оба молчали.

Вдруг Максим почувствовал сзади прикосновения к шее и плечам, обернулся — прямо над ним стояла девушка-якутка в грубой накидке из оленьей шкуры. Накидка выглядела точь-в-точь как одеяние пещерного человека. На ногах — сапоги-унты с узором из бисера. Больше на ней ничего не было. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Она стояла над Максимом, массировала ему шею, плечи и голову. Поймала его взгляд, улыбнулась.

— Я знаю, куда ты идёшь, — заговорил старик, — на базу на Котельном. Но на хрена тебе туда? Или ты не знаешь, что туда не пройдешь?

Максим думал, можно ли рассказать этому старику про собаку. Он явно был не так прост, как кажется на первый взгляд.

— А если можно? — спросил Максим.

— А почему тогда сразу не на материк?

— На материк точно не пройти — наши недавно пытались доплыть и еле вернулись, попали в бурю.

— А почему не на восток?

— На востоке ничего нет — одно море, — ответил Макс на вопрос, казавшийся ему очевидным.

— Так и что, что море? Когда туда последний раз ходили?

— До ближайшей суши далеко — либо Чукотка, либо Аляска. Даже если сейчас там потеплело, на деревянных лодках не доплыть.

Старик почесал бороду и отпил из деревянной кружки. Максим удивленно уставился на него.

— Весь остров окружен туманом и штормом — неужели не знаешь? — Он был уверен, что этот дед знает всё, — а на запад, на соседний остров, наши не ходили уже несколько лет. Там климат мог измениться. Я об этом говорил своим, но всем плевать.

Девушка, массировавшая Максиму шею, протянула ему дымящуюся трубку. Парень взял трубку, затянулся и вернул ей. Вдруг задумался, а стоит ли при ней всё рассказывать, поднял на нее глаза. Старик будто прочел его мысли.

— Она немая, — сказал он, — в детстве онемела со страху, когда во время урагана сюда добиралась. Она здесь выросла, с семи лет тут живет и не знает другой жизни. Хочет она уходить отсюда? Не хочет. Ладно, продолжай.

— Мы обойдём другие посёлки, — продолжил Максим, — попытаемся что-нибудь выяснить, а потом попробуем на запад. Не сможем — вернёмся.

— А дальше? Даже если ты переплывешь пролив, дойдешь до «Клевера», даже если там кого-то найдёшь, — что потом? Если бы там кто-то был, и если бы они захотели, вас бы нашли…

— Ты бухтишь, как мои соседи в поселке, — проворчал Максим.

— Конечно, — как ни в чем не бывало ответил старик, — я хочу понять, насколько ты коротко мыслишь.

«Коротко мыслишь» — Максиму понравилось это выражение.

— Если кого-то там найдём, скажем, где мы, а там посмотрим, а если нет… — Максим запнулся.

— А если нет? — подхватил старик, — вернетесь, скажете, что ничего не нашли, и над вами будут смеяться. Ты будешь ныть, что еще год-два, и вас волки перегрызут.

Парень задумался — если они преодолеют такой трудный путь и придут в никуда, то возвращаться ни с чем будет стыдно. Он станет посмешищем для всех поселков — ему, дураку, говорили, а он…

— Если нет, — попробуем пойти на материк, а там — будь что будет, — выпалил Максим.

— Пойти? Сейчас же лето — лед сошел.

— Если там так холодно, как говорят те, кто пытался прорваться сквозь ураган, то вода в проливе замерзла. Пойдём пешком, как по суше.

— А если нет?

— Ну… — Максим запнулся, — по воде тогда…

— Ты ведь не только за спасением туда идешь, — улыбнулся старик, — ты самоутвердиться хочешь.

Максим промолчал и кивнул — в том числе и поэтому он туда шел. Но как перебраться через пролив, если окажется, что лед сошел? Об этом он не задумывался.

— Где лодку возьмешь? — продолжил экзаменовать его старик.

— У наших были лодки — у охотников надувные, еще спасательные шлюпки с ледокола, но нам бы их не дали, — вспоминал Максим, — сменяю на что-нибудь. Лучше в райцентре — во-первых, там точно есть всё, а во-вторых, этот посёлок западнее всего, меньше тащить лодку до пролива.

— На что сменяешь?

Максим снова задумался. Прав дед — коротко он всё-таки мыслит. Что у него было ценного при себе? Ничего, кроме теплой одежды, ружья и еды. А что ценного он мог найти по дороге, чтобы сменять?

— Завалю медведя и шкуру на лодку сменяю, — выпалил он.

— Незаконно, — отрезал старик, — до осени запрещено ходить на медведя. Тебя осудят за браконьерство, скрутят и принудят к исправительным работам. Да еще и в твой посёлок ноту протеста отправят. Вот тебе и вся экспедиция. А шкуру, понятное дело, изымут.

Максим хотел было сказать, что отдаст карабин в обмен на лодку, но тут же решил, что это исключено — в Надежном каждый ствол и каждый патрон на вес золота, а лодка