Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Довольно странная ситуация. Заместитель министра Данилов лично присылает разрешение на перевод в МИУ. Такого в своей жизни я не помню. Может, кто-то из твоих родственников посодействовал?

— Я знаю столько же, сколько и вы, господин ректор, — в недоумении я снова прочитал текст, в котором сухим канцелярским языком сообщалось, что студенту первого курса университета «Уральский» дозволено перевестись в Московский Императорский университет сообразно своему профилю обучения. В случае согласия нужно заранее известить ректорат МИУ и прислать все необходимые документы по электронной почте. В общем-то это и было главным в документе. Остальное — дополнительные условия, совершенно не обременительные. Оставался невыясненным лишь один вопрос. Кто это затеял?

— Это мог сделать отец, но он бы предупредил меня, — отодвинув документ от себя, я взглянул на Хлыстова. А в голове словно щёлкнуло. Стало понятно, откуда ветер дует.

— Вы сами-то хотите перевестись, Михаил Александрович? — ректор тоже впал в задумчивость. Я бы на его месте радовался, что есть возможность избавиться от проблемного студента. То в него стреляют, то девушки пропадают. Между этими событиями внешне не было никакой связи, но я-то знал, что это не так. Связь была, хоть и косвенная. — Мало кого зовут в столицу для обучения. Всё-таки там большую часть студентов составляют дети высокородных аристо, а остальным попасть в МИУ довольно трудно. Думаю, это отличный шанс, Михаил Александрович.

— Дмитрий Игоревич, вы же сами утверждали, что диплом Уральского университета котируется везде по России, — улыбнулся я, придя в себя.

— Без исключения, — подтвердил ректор. — Но, понимаете, Михаил… Существует такое понятие, как престиж. Думаю, вам оно известно. Так вот, в России всего четыре университета имеют негласную метку «престижного». Москва, Петербург, Казань и Томск очень сильно опережают остальные именно по этому показателю. Ведь для Министерства Просвещения что важно? Чтобы абитуриенты всем скопом не ехали в столицу, создавая ненужную конкуренцию тем, кто поступает в МИУ только из-за того, что живёт в Москве. Поэтому равномерное распределение потоков снижает избыток поступающих именно в столичный университет. Этот документ — ваш пропуск в высшее общество.

— Мой дом — в Оренбурге, — вздохнул я.

— Решать вам, в конце концов, — развёл руками Хлыстов. — Если надумаете, скажите заранее, чтобы мы могли со своей стороны подготовить выписку успеваемости, рекомендательное письмо, ну и по мелочам…

— То есть я могу отказаться?

— Можете, — не скрыл удивления ректор. — Это же не приказ, а разрешение на перевод. Но в некоторых случаях лучше воспользоваться шансом.

— Я могу забрать с собой вызов?

— Конечно… Мне нужен ваш ответ в течение двух-трёх дней. Не тяните, Михаил Александрович. До свидания…

Я поднялся, понимая, что ничего больше не добьюсь от Хлыстова. Тем более, он снова взялся за трубку телефона. Попрощавшись с ректором, вышел из кабинета и приёмной, держа в руке письмо, которое могло запросто изменить мою жизнь.

На улице было пасмурно, накрапывал холодный дождь. Скрутив бумажный лист, спрятал его во внутреннем кармане куртки, поднял воротник и уже собрался выйти из-под козырька крыши, зазвонил телефон. Это был отец.

— Здравствуй, сын. Ты сейчас где?

— Стою на крыльце главного корпуса и думаю, что делать.

— Ты можешь сейчас подъехать к «Магнолии»? У меня Басаврюк сидит с ответом от князя Шуйского. Я бы мог с тобой и по телефону обсудить, но секретарь очень хочет, чтобы ты тоже присутствовал. В общем, я не возражаю.

— Ну, раз так, почему бы и нет? — я бросил взгляд на автостоянку, где находился мой «Вихрь». — У меня тоже есть интересная новость. Как раз и обсудим. Через полчасика подъеду.

— Нет-нет, я Арсена с Филом послал. Они тебя отвезут ко мне и обратно. В одиночку не вздумай ехать.

Отец положил трубку, а я стал ждать, когда подъедет микроавтобус. С крыльца хорошо просматривались ворота, поэтому можно было не выходить под дождик. Арсен позвонил через несколько минут и предупредил, что подъезжает. Видимо, рассчитывал, что я заранее выйду за ворота.

Блестя мокрыми бортами, «Рено» мягко подкатил к воротам, когда я уже подходил к ним. Охранник не препятствовал моему выходу, только предупредил, чтобы после одиннадцати вечера закроет дверь проходной. Не беда, у отца заночую, если задержусь надолго.

До «Магнолии» доехали быстро. В этот раз за рулём сидел Фил, поэтому Арсен привычно сопроводил меня до отцовского номера и опять остался в коридоре поговорить с охранниками, среди которых были двое знакомых телохранителей господина Галкина. В комнате, кроме старшего Дружинина и Басаврюка никого не было. Ильхан ещё не вернулся из Оренбурга, Прокл носился по городу, готовясь к показательному наказанию Мустафы. Кузнич тоже где-то пропадал. Поздоровавшись, я снял куртку и сел на диван, так как оба кресла были заняты.

— Миша, — обратился ко мне отец. — Канцлер Шуйский принял наше предложение, поэтому на следующей неделе летим в Ярославль, а оттуда сразу же — в Ростов Великий.

— Почему именно туда? — удивился я.

— Там проживает князь Буйносов, — пояснил Басаврюк, сидя в кресле так, словно лом проглотил. — У него находится «Камень аманата», с помощью которого будет проведён ритуал обмена заложниками. Александр Александрович подъедет туда вместе с дочерью Натальей и старшими сыновьями. Григорий останется дома. После ритуала мы все вместе поедем в Москву, где и произведём окончательный расчёт. Александр Егорович, вы полностью удовлетворены решением князя Шуйского и не возражаете по выбранному месту ритуала?

— Нет, не возражаю, — спокойно ответил отец. — Со мной будет охрана, маг, юристы. Князь берёт на себя все расходы, предоставит транспорт?

— Об этом не волнуйтесь, Александр Егорович, — Басаврюк повернулся ко мне. — Теперь, когда Михаил здесь, позвольте озвучить последний пункт требований… Нет, я неправильно выразился. Это даже не требование, а просьба к Михаилу Александровичу…

На этот раз Галкин отца удивил. Тот вздёрнул брови и с некоторой настороженностью спросил:

— Эта просьба касается только Михаила?

— Вы, как отец, имеете право оспорить её или согласиться, — всё больше заинтриговывал Басаврюк. — Дело в том, что никто не знает, как поведёт себя Григорий после ритуала. Точнее, как он воспримет чужака внутри себя. А Михаил уже имеет опыт сосуществования с симбионтом. Поэтому князь Александр Александрович интересуется, сможет ли ваш сын, господин Дружинин, некоторое время пожить во дворце Шуйских? Таким образом, он мог бы стать для княжича Григория