Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Хм, — отец сжал подбородок и внимательно поглядел на меня, словно оценивая, смогу ли я выполнить миссию, на которую меня подбивает Шуйский. И надо ли помогать Григорию? Впрочем, этот вариант мы уже просчитывали, поэтому молчание не длилось долго. — А как же учёба?

— Михаил, а вам ректор ничего не говорил? — обратился ко мне Басаврюк.

— Ах, да! — «спохватился» я и вытащил из куртки документ о переводе. — Вот, сегодня Хлыстов меня вызывал к себе и вручил любопытную бумагу.

Чтобы передать отцу лист с гербовой печатью, пришлось встать и подойти к нему. Вернулся обратно и стал ждать. Мой родитель читал внимательно, машинально почёсывая пальцем правую щёку. Он всегда так делал, когда включал мыслительный процесс, требующий наибольшей сосредоточенности.

— Неожиданно, признаюсь, — закончив изучать приглашение, ответил отец. — То есть князь Шуйский настолько уверен, что Михаил согласится на переезд в Москву. Если судить по этой грамоте, пребывание моего сына в столице затянется не на один год. Иначе какой смысл давать место студенту, обучающемуся в другом университете, да ещё «торгашу».

— Вы напрасно так себя уничижаете, Александр Егорович, — улыбнулся Басаврюк. — В МИУ обучаются не только дети высокородных аристо. Хватает факультетов, где процент «торгашей» очень сильно превышает допустимые.

— Я не против, — ответ отца меня не удивил. Для него в приоритете — Даня, наследник торговой империи, мой старший брат. Есть ещё Алексей, Ирина. Предполагаю, что сейчас в голове моего родителя работает мощный вычислитель, выдающий разные варианты дальнейшей карьеры своих детей. — Другой вопрос, согласится ли сам Мишка.

— Поверьте, господин Дружинин, мой хозяин сумеет заинтересовать Михаила в перспективах такого перевода.

— Когда нужно дать ответ на эту бумагу?

— Максимум — три дня, — ответил я.

— Хорошо, отложим на время столь неожиданную проблему. Господин Галкин, если вопрос с нейтральной территорией решён, давайте пробежимся по главным моментам, — отец выглядел спокойным, как будто всё давно просчитал. — Нейтральной территорией выбрано поместье князей Буйносовых. Там мы проводим ритуал обмена заложниками. Со стороны Шуйских выступают канцлер и княжна Наталья. С нашей стороны я и Михаил. Девушка становится нашим аманатом, а Мишка, соответственно, Шуйских. Мы даём слово, что не причиним вреда княжне, а канцлер даёт гарантию безопасности моему сыну. После этого мы едем в Москву и проводим ритуал извлечения сущности без летального исхода для носителя, то бишь моего сына. Клятва на артефакте действует до полного выполнения обязательств.

— Всё верно, — кивнул Басаврюк. — Чтобы договор не считался голословным, юристы обоих Родов составят его письменный вариант. Князь Буйносов выступит посредником.

— Кто будет проводить ритуал?

— С нашей стороны Карп Лиходеев. Господин Кузнич — с вашей. Они выработают единую стратегию ритуала и проконтролируют процесс. Оба чародея имеют высочайшую квалификацию, что вселяет надежду на удачное завершение дела.

— Вот теперь я могу сказать, что подготовка к ритуалу продумана до мелочей, — отец расслабился. — Но есть ещё один момент…

— Какой, Александр Егорович?

— Я всё равно не доверяю до конца вашему хозяину. Поэтому передайте Александру Александровичу, что в ближайшее время столичные газеты опубликуют статьи, что магнат Дружинин едет в Москву для подписания договора о некоем совместном проекте.

Басаврюк задумался, сцепив пальцы в замок. Его ум пытался понять, зачем мой отец сказал об этом. Потом улыбнулся.

— Хитро. Желаете создать информационный шум, чтобы оградить себя от неожиданностей? Смею заверить: князь Шуйский не станет рисковать своей репутацией. К тому же не забывайте, князь Буйносов выступит гарантом договора.

— Бережёного бог бережёт, — усмехнулся отец.

— В таком случае разрешите откланяться, — Басаврюк поднялся с кресла, подошёл к вешалке. Не торопясь, надел пальто, шляпу. — Кстати, насчёт перевода, Михаил. Советую согласиться. У меня есть уверенность, что вы надолго останетесь в Москве. Всего доброго, господа!

— До свидания, господин Галкин, — откликнулся я, а отец только кивнул.

После ухода секретаря канцлера в номере повисла тишина. Глава рода Дружининых ещё раз прочитал приглашение, положил его на стол, даже расправил широкой ладонью.

— Собирай документы, Миша, — сказал он своё окончательное слово. — Мне нужен свой человек в столице. Из семьи, одной крови со мной. Если ты сумеешь обратить канцлера в своего ситуативного союзника, мы получим отсрочку от надвигающейся войны за передел влияния.

— Разве не Шуйский пожирает Роды, владеющие Оком? — напомнил я.

— Это другая история, — качнул головой отец. — За спиной князя стоят влиятельные люди, желающие не экономического развития империи, а перераспределения ресурсов и захвата земель, которыми владеем мы. Уральцы сильны, и просто так не дадут схарчить себя. Время ещё есть, и ты должен им воспользоваться.

— Не понимаю твоего замысла, — честно признался я.

— Когда будешь учиться в МИУ, постарайся наладить связи с детьми крупных торговых кланов, стань их другом. Возможно, найдёшь среди них невесту, женишься, осядешь в Москве, будешь моим представителем. Через тебя я выйду на Европу.

— Найду невесту? Или ты найдёшь? — рассмеялся я. — Отец, я не страдаю наивностью. Как только ты определишь, кто тебе выгоден, сразу же предложишь новому партнёру породниться. А вдруг у него нет дочерей? А если есть, но я столько не выпью?

Опять майор прикалывается! Чувствую, как он внимательно слушает разговор и подталкивает меня к какому-то решению. Отец с удивлением взглянул на меня.

— То есть ты хочешь самостоятельно искать себе жену?

— Желательно.

— Это исключено. Опять влюбишься в очередную «Лизу», — отец поднялся на ноги и стал расхаживать по гостиной. — Ладно, пока отложим этот вопрос. Что думаешь о предложении Шуйского пожить в его семье?

— Он правильно рассуждает, — ответил я без промедления. — Никто не знает, как поведёт себя майор, когда окажется в теле Григория. Может возникнуть диссонанс, отрицание происходящего. Почему все думают, что княжич обрадуется симбионту? Вдруг начнёт требовать, чтобы его освободили от голоса в его голове? Я ведь тоже в первый раз испугался, что галлюцинирую. А парень может и с ума сойти.

— Тебе его жалко? — усмехнулся отец.

— Нисколько, как и всю семейку, если он начнёт использовать Субботина в качестве оружия, — спокойно ответил я, и это было правдой. Как мне ещё относиться к человеку, заказавшему мою голову? Не образно говоря, а