Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

в самом прямом смысле. Я уверен, что и мою семью Шуйский не пощадил бы, если того потребовала бы ситуация. Так что… баш на баш. — Но майор не станет заниматься столь грязным делом. Мы тут покумекали наедине, и решили, что Григория желательно перетянуть на нашу сторону, сделать союзником. Майор попробует подчинить его себе полностью, захватить тело и постепенно начать переформатировать матрицу души княжича. Глядишь, и на канцлера давить начнёт, заставит его отказаться от стратегии захвата чужих Алтарей с Оком.

— С трудом верю, что такое возможно, — тем не менее старший Дружинин с одобрением поглядел на меня, — но почему бы и нет? Неплохая задумка. Значит, останешься?

— Если канцлер самолично озвучит свою просьбу — останусь, — твёрдо ответил я, разрешив тем самым душевные колебания. Пусть майор Субботин получит своё тело (пока условно), но вместе нам будет куда легче адаптироваться к новым условиям.

— Тогда Луиза поедет с тобой, — сказал отец. — Она за тобой присмотрит… издали.

— Спасибо, батя, — улыбнулся я. — А то привык к рыжей, жаль будет расставаться.

Глава 3

Компромиссы — вещь сложная

Александр Егорович понимал, что нарушает незыблемые правила игры, установленные ещё дедами и даже прадедами: находясь в «чужом» городе, не смей диктовать свои условия. Люди же не зря поговорку придумали! Но Дружинин был вынужден влезть в неприятную историю с сыном. И как Глава Рода, обязан был отреагировать на хамское поведение Мустафы. Старый идиот не придумал ничего лучшего, как выставить счёт самому Дружинину, пусть даже через Мишку. Мало того, еще и начал сыпать угрозами в адрес ребятишек. Они ведь ещё дети, пусть им и по восемнадцать-девятнадцать лет. А эта рассыпающаяся перечница с чётками в руках вдруг решила, что ей всё дозволено. Пусть своих бандюков и гопников строит, наводит порядок в «теневом» секторе. Вот как должен поступить Александр Егорович? Безропотно отдать требуемую сумму, чтобы закрыть вопрос? Это удар по репутации. Произвести налёт на особняк Мустафы, покрошить там всех, устроить показательную казнь? Никто в городе не поймёт, за что убили благочестивого эфенди Хабирова. Рано или поздно умные головы сложат два плюс два и поймут, что руку к смерти старика и его нукеров приложили уральцы. И не докажешь потом, из-за чего, собственно, пришлось пойти на такой шаг. Мишка с друзьями освободил девочек, не прибегая к помощи полиции, тайно. И никто не узнает о его благородном поступке, как и о прямом интересе Мустафы от продажи барышень в рабство.

Поэтому, хочешь не хочешь, а надо снова идти к Ростоцкому, чтобы поставить его в известность о готовящейся акции. Так хотя бы всё будет по-честному. Если Германа даст добро на ликвидацию Мустафы, есть шанс на сохранение добрососедских отношений. Ведь Дружинину тоже не понравилось бы самоволие Германа в Оренбурге. В принципе, Александр Егорович допускал и такой момент, что со старейшиной Татарской слободки нужно договариваться, если Ростоцкий упрётся рогом. Взаимоотношения между деловыми людьми, ворочающими миллиардами, не должны рушиться из-за какого-то дурака, захотевшего получить два миллиона, не пошевелив при этом ни одним пальцем. Да и незаслуженно, чего уж там.

С Ростоцким Александр Егорович решил поговорить утром, пока тот не втянулся в рабочий ритм. На обед к Герману идти не хотелось. Времени совершенно нет. Нужно определиться с пулом журналистов, которые начнут раздувать тему о мнимом сотрудничестве с Шуйскими, подготовить команду для сопровождения Михаила в Ростов, ну и закрыть вопрос с Мустафой.

— Здравствуй, Герман, — Дружинин облегчённо выдохнул, когда после нескольких гудков услышал голос Ростоцкого. Боялся, что тот не поднимет трубку из-за какого-нибудь заседания правления или иной причины. — Я не сильно тебя побеспокоил столь ранним утром?

Часы в гостиничном номере показывали половину восьмого утра.

— У меня рабочий день начинается с семи, — усмехнулся «водный король» вполне бодро, — так что не переживай. А у тебя что за дело, из-за которого ты упрямо не хочешь уезжать из Уральска?

— Намёк понял, — хохотнул Дружинин. — Я поговорить с тобой хочу, причём — срочно. Вот прямо сейчас, но только не по телефону.

— Какая причина?

— Некий старик из Татарской слободки, решивший, что он бессмертный.

Ростоцкий сначала ничего не ответил, обдумывая фразу оренбургского магната. А потом с недоумением переспросил:

— Ты про Хабирова толкуешь?

— О нём.

— Саша, ты же понимаешь, что лезешь не в своё дело?

— Оно как раз моё, Герман. Но я, как добропорядочный и вежливый гость первым делом хочу обсудить проблему с хозяином. Где мы можем встретиться?

— Приезжай ко мне в офис на Большой Садовой. Знаешь, где новый комплекс высотных башен?

— Видел, проезжал мимо.

— Ну вот, жду тебя. Предупрежу охрану, чтобы пропустила тебя. Когда ждать?

— Да вот прямо сейчас и выезжаю.

— Хорошо, до встречи.

Ростоцкий отключился, а Александр Егорович сразу же позвонил Проклу, разместившемуся в соседнем номере.

— Срочно приготовь машину на выезд. С сопровождением.

— Будет исполнено, хозяин, — ответил начальник СБ.

В ожидании Прокла Дружинин надел пальто, утеплённое кепи и перчатки. Совсем уже холодно стало, хотя зима ещё и не заявляла о себе в полной мере. Метеорологи обещали снег на днях, а он мог пойти уже сегодня. Вон, какая хмарь на улице стоит. Тяжёлые тучи, беременные снежной крупой, наползают на Уральск с отрогов Каменного пояса.

Услышав условный стук в дверь, Александр Егорович вышел из номера. В коридоре его ожидал Прокл с парой крепких ребят из группы сопровождения. Захлопнув дверь, которую открыть мог только он или обслуга, у которой есть магнитная карта, Дружинин в окружении охраны спустился вниз на лифте, вышел на улицу и сразу же сел в стоящий у крыльца мощный внедорожник с усиленной магической защитой. Вне Оренбурга магнат перемещался исключительно на таких вот машинах. «Аксай» — домашний автомобиль, для престижа. А в полевых условиях сойдёт и это бронированное чудовище.

— На Большую Садовую, — бросил Дружинин, усевшись на заднее сиденье. — Знаешь?

— Нас начальник за несколько дней выдрессировал по маршрутам, Александр Егорович, — пошутил водитель, не оборачиваясь. Но в зеркало увидел кулак Прокла, примостившегося рядом с хозяином.

— Тогда к офису «Аквафины» шуруй прямым ходом.

— Понял, — весёлый водитель завёл двигатель и медленно отъехал от гостиницы, встраиваясь в тянущуюся по дороге вереницу машин.

Дружинин его не торопил, задумчиво глядя на серые