Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Мустафа может попросить у меня помощи. Он же не дурак, соображает, какие последствия будут от его шантажа.

— Скажи, что это ничем не сможешь помочь. Ты аристократ, Герман, а не какой-то нищий дворянчик. За тобой последнее слово.

Ростоцкий тяжело поднялся, подошёл к огромному окну, за которым с посеревшего неба повалил густой снег. Постоял несколько минут с заведёнными за спину руками. Потом повернулся.

— Саша, я тебя знаю много лет. Ты не тот человек, который идёт на крайние меры без необходимости. Но сейчас… ты уверен, что этот тот самый случай?

— Он имел наглость потребовать от меня выкуп, но ещё хуже — пригрозился убить сына и его друзей. А некоторых ребят я хорошо знаю. Так что… Да.

— Я найду людей, которые поговорят со стариком, — Герман поглядел на сына, и тот кивнул. — Поверь, они смогут объяснить ему, насколько он неправ. Причём, с демонстрацией своих намерений. Мустафа останется жив, в городе не будет хаоса, и твоя совесть останется чистой.

— Хабиров действительно очень влиятельный человек для многих общин, — добавил Лев. — Вы даже не представляете, Александр Егорович, насколько.

— А как же быть с угрозами расправиться с друзьями Михаила? — во взгляде Дружинина мелькнул скептицизм. Он не верил в подобные душещипательные беседы, после которых человек мгновенно исправляется и больше не приносит проблем.

— Я обещаю, Саша, что никто из них не пострадает, — твёрдо проговорил старший Ростоцкий. — Сейчас и так вся полиция на ушах, ищет контрабандистов, а представляешь, что произойдёт, когда твои головорезы Мустафу кончат? Да здесь такое светопреставление начнётся! Дескать, господин Ростоцкий в «своём» городе не может держать в узде приезжих, позволяет им вольничать.

— А я к тебе обращался, Герман, — напомнил Дружинин. — Но ты поверил своим стукачам, что Мустафа не при делах, и не инициировал хотя бы простенькую проверку силами полиции. Организовать её — плёвое дело. На основании анонимки от некого лица можно было перевернуть дом сверху донизу. Мустафа не является ни государственным служащим, ни дворянином. Он всего лишь старейшина Татарской слободки, но это не должность, а всего лишь гражданский статус. Тебя обвели вокруг пальца, и ты поверил каким-то бандитам, а не мне, человеку с репутацией.

— И всё равно я не позволю тебе вершить суд над стариком, — Ростоцкий тоже проявил твёрдость. — Он где-то проявил слабину, поддался влиянию контрабандиста, польстился на лёгкие деньги. Но ведь у него есть жёны, сыновья, дочери, родственники. Ты же понимаешь, что тот же Такташ и Рустам Хабировы не простят расправы над своим отцом? К чему мы придём?

Дружинин не стал говорить, что сыновья Мустафы не прочь занять место старика и перевести свой бизнес в чистое правовое поле. Нельзя ни в коем случае «светить» парней, которые пошли на сделку с уральским магнатом. Может статься так, что операцию придётся отложить, а у Ростоцкого появится рычаг для шантажа Хабировых. Что тогда подумают Рустам и Такташ о Дружинине?

Но, с другой стороны, собранная Проклом информация подтверждала слова Германа. Старый дурень действительно имел большой вес в городе и показательная расправа над ним всколыхнёт все общины. Никто не поймёт, из-за чего убили Хабирова. Люди начнут давить на полицию и на Ростоцких, чтобы те нашли и покарали преступников. И, наконец, испорченные отношения с уральским «водным королём» могут иметь огромные последствия в будущем. Сейчас, как никогда, для промышленников и торговцев нужна сплочённость перед опасностью, накатывающейся из столицы.

За Михаила Александр Егорович не беспокоился. Тот скоро уедет в Москву и будет жить там, постепенно врастая в местное общество. И с его отъездом захочет ли Мустафа исполнять обещанную угрозу? Логично предположить, что нет.

— Если ты планируешь поговорить со стариком, то я тоже хочу присутствовать, — выдвинул своё условие Дружинин. — Так и быть, поверю твоему слову.

— Это правильное решение, Саша, — облегчённо вздохнул Ростоцкий. — Поверь, я сумею убедить Хабирова не совершать смертельную ошибку. Он хоть уже прилично стар, но ложиться в могилу пока не собирается.

От кого «подарок»?

В подробности готовящейся операции меня не посвящали, поэтому я полностью погрузился в учёбу. На следующий день первым делом я забежал в ректорат, но Хлыстова не застал. Секретарша сказала, что Дмитрий Игоревич уехал в администрацию города и будет нескоро. Но Яжборовская находилась на месте. Я заглянул в её кабинет.

— Здравствуйте, Любовь Яновна, — поприветствовал я даму, сурово глянувшей на меня со своего рабочего места. — Я ненадолго. Хотел господину ректору кое-что передать…

— Ты о переводе в МИУ? — Яжборовская была уже осведомлена о пришедшем разрешении. — Какое решение принял?

— Я согласен. Что мне в таком случае делать?

— В принципе, ничего, — усмехнулась проректор. — Все документы, которые находятся в твоём деле, мы сами отправим в Москву, на факультет правоведения и юриспруденции. От тебя только потребуется заявление о переводе из нашего университета в МИУ. Мы заверим его подписями и печатями. И тоже отправим по почте. Когда ты планируешь ехать в столицу?

— На следующей неделе у отца встреча с важными людьми в Москве. Возможно, будет подписывать договор о сотрудничестве. Я поеду с ним, буду решать свои вопросы.

— Хм, не очень удачный момент, — Яжборовская аккуратно простучала накрашенными ноготками по столу. — Я бы посоветовала тебе подгадать перевод ко второму семестру, а сейчас только ноябрь, учёба в самом разгаре.

— А какая разница, Любовь Яновна, — я пожал плечами. — Один-два месяца погоду не сделают. Я же останусь в Москве, когда отец поедет домой.

— Тогда пиши заявление с того числа, когда вы планируете поездку. Больше никаких вариантов.

— Я могу его сейчас написать?

— Да ради бога, — махнула рукой проректор. — В секретариате есть образцы, как оформлять заявление. Напишешь, занесёшь сюда. Всё, ступай…

Я вернулся в приёмную и попросил у секретарши листок бумаги и бланк образца. Ручка была с собой, образец — на стене, где находился стол для посетителей. Там я и пристроился, быстро начеркал нужный текст и оставил его у Яжборовской. Ну вот, полдела сделано. Действительно, какая разница, когда переводиться? В любом случае мне ещё долго придётся оформляться на новом месте. Дай бог, успею до окончания первого семестра познакомиться с новыми сокурсниками, вникнуть в процесс обучения. Уверен, что в МИУ уровень преподавания гораздо выше, чем здесь.