Искупление - Стивен Бакстер

— Вы поймете.

Земля вздулась, как волдырь. Джофиэл отшатнулся. Земля перед ним взлетела вверх, словно движимая какой-то огромной силой; дерн раскололся и разорвался, земля рассыпалась в двадцати-тридцати метрах от его ног. Он видел все это, каждую деталь — как будто его собственное восприятие ускорилось даже больше, чем, очевидно, было до этого.

А на краю парка, как он мог видеть, изнутри взрывались здания, даже отдаленно не рассчитанные на то, чтобы выдерживать такие нагрузки, их стены осыпались дождем каменной кладки, верхние этажи обрушивались на нижние в облаках серой пыли. Осколки стекла, казалось, висели в воздухе, сверкая на солнце. И когда пыль от каменной кладки достигла уровня земли, она начала вытекать наружу — вздымающиеся реки пыли, сформированные в виде улиц, как изображение какого-то отвратительного теракта эпохи антропоцена. Все это сопровождалось глухим ревущим шумом.

И что-то новое поднялось из разрушения, из-под земли. Черный нос, темный, как ночь. Гладкие плечи, которые превратились в крылья.

— Этого не может быть. — Глубокий, висцеральный страх сжал внутренности Джофиэла. — Чтобы ксили были здесь?

Фламмарион схватила его за руку. — Вы впервые увидели, как ксили появляются из устья червоточины на орбите вокруг Юпитера. Не так ли? Но они появились не для Юпитера, а для Земли, для человечества. Это символично, но в этом суть того, что вы видели, — того, что вы вызвали. Оставайтесь сильными. Сохраняйте спокойствие. Не падайте в обморок.

На самом деле он действительно чувствовал, что вот-вот упадет в обморок. У него кружилась голова, мир вокруг него серел… Откуда она могла это знать? Вы часто падаете. Как будто она наблюдала, как он проходил через это раньше, и знала его реакцию до того, как он ее проявил.

Ксили оторвались от земли с потрясением, содрогнувшись, всего в сотне метров или около того от Джофиэла, подняв в воздух облако осколков гранитной породы. Сам похожий на семя платана корабль взмыл в небо, словно восходящее черное солнце.

И из него вырвались вишнево-красные лучи, три из них прорезали невинный воздух. За горизонтом он услышал взрывы, увидел, как поднимаются обломки и пепел. Небо начал заволакивать дым.

— Вот как это ощущается, Джофиэл Пул, в вашем глубочайшем восприятии — в вашей совести, слово, которое, как вы сказали мне, использовала бы Никола.

Даже сейчас его отвлекали странности в ее речи. — Когда я рассказывал тебе о Никола и таких словах, как совесть?..

— Мы должны идти. Будьте готовы.

— К чему?

— К холоду.

И дневной свет аккуратно угас. Небо было черным. Если там и были звезды, слезящиеся глаза Джофиэла не могли их разглядеть.

И через пару ударов сердца холод проник сквозь его тонкую одежду, пронзил его самого, и он обхватил руками свою грудь, глубоко содрогаясь, от его дыхания шел пар.

Это все еще был городской пейзаж. Но теперь поверхность самого парка, полоса мертвой травы, была скрыта под метрами снега с водяным льдом, застывших так же прочно, как базальт. Вдали от разрушений, вызванных вторжением ксили, более высокие здания все еще торчали изо льда, разбитые, изломанные, в основном заброшенные. Он увидел, что большой старый купол для улавливания углерода все еще стоял. Город выглядел странно красивым.

И он не был мертвым. Над сугробами были проложены дорожки. Даже сейчас люди шли по своим делам, слишком далеко, чтобы он мог разглядеть детали.

Фламмарион все еще была здесь. Похоже, теперь она была закутана в ярко-оранжевое снаряжение для Антарктики. Руками в варежках она накинула ему на плечи одеяло; это немного помогло, но дрожь брала верх. Она пробормотала: — Мы не можем оставаться здесь долго. Вы знаете, где находитесь?

— Земля. Холодная Земля. Похоже на первые дни после Перемещения, до того, как из воздуха начал выпадать снег.

— И?

— Я сделал это.

— Да. Вы отправили Землю в облако Оорта — на холод. Вы знаете, сколько людей погибло?

Он действительно знал, подробно. — Я сделал это, чтобы спасти Землю от ксили. От Клетки разрушителей планет. Они уже разрушили Марс…

— Вы причинили вред почти такой же тяжкий, не так ли? Вы думаете об этом, когда пытаетесь заснуть по ночам?

— Зачем вы это делаете?

— Чтобы заставить вас увидеть, что я права. Мы правы.

— Правы в чем? В отступлении в какую-то виртуальную страну фантазий?.. Теперь ему пришло в голову, что ему больше не нужно этого терпеть. Никола дала ему тревожную кнопку. — О, черт с ним. — Он сунул руку в карман, рука на морозе была похожа на клешню, но она ничего не нашла.

Фламмарион снова улыбалась. — Вы ищете свой амулет? Боюсь, его давно нет. Мы забрали его.

— Как вы узнали?

Казалось, она не могла удержаться от хвастовства, от демонстрации своей власти. — Потому что вы использовали это раньше или пытались. Мы наблюдательны, вы знаете. И вы тоже. Вы выясняете это, не так ли? Будьте готовы. Мы начинаем снова.

— Куда?

— Закройте глаза.

Он повиновался. Что еще он мог сделать? Крен, как будто он падал… По крайней мере, не холодно. И не тепло тоже — хотя было трудно сказать наверняка, поскольку его замерзшее тело продолжало дрожать, и он плотнее натянул одеяло на плечи, сохраняя остаток тепла.

Тишина. Глубокая тишина, которую он знал, ощущал, простиралась до бесконечности. Безмолвный мир.

— Сейчас же откройте глаза. Здесь очень темно. Не пугайтесь. Дайте своему зрению привыкнуть.

Он повиновался.

Небо было почти черным, мрачным. Ни звезд — по крайней мере, ни Солнца, и ни одного из ярких белых бриллиантов, украшавших небо Земли. Постепенно он различил что-то вроде алой реки, растекающейся по небу. Еще более постепенно река превратилась в тускло-красные точки, похожие на раскаленные угли.

Под его ногами почва. Земля парка? Если так, то трава давно погибла, почва твердая, бесплодная.

Фламмарион пробормотала: — Опять — вы знаете, где находитесь?

— Более важно то, в каком мы времени. Верно? Очень далекое будущее. — Он махнул рукой. — Это Галактика. Мы за ее пределами? Ничего не горит, кроме красных карликов, маленьких долгоживущих звезд. Остальное — остатки звезд. Черные дыры, нейтронные звезды, верно?

— Вся вселенная такова, Джофиэл. Остывает, тускнеет, распадается — прежде чем очередная космическая конвульсия разорвет все это на части. А как же тогда человеческие амбиции? Если все закончится сгоревшей кучей, в чем смысл всех ваших великих проектов, Пулы? В чем смысл всех ваших планов, вашего строительства, созидания? В чем смысл жизни?

— Вечность. Вы боитесь этого, не так ли? Когда вы просыпаетесь в те темные часы перед рассветом, когда все мы