Искупление - Стивен Бакстер

Вайнбаум пожал плечами. — Это для вас, офицеров. Минута — это день.

Как и замечание Фламмарион о будущем, это замечание, сделанное вскользь, показалось Джофиэлу странным.

Вайнбаум спросил: — Что бы вы хотели увидеть дальше?

Джофиэл обдумал это. Он формулировал объяснение того, что здесь происходит. Медленно нарастали подозрения. Ему нужно было с чего-то начать. — Покажи мне что-нибудь, что я смогу понять. Как насчет системы охлаждения процессора?

Вайнбаум ухмыльнулся и пошел впереди. Они миновали еще несколько членов экипажа, все были одеты в свою серую униформу, все занимались рутинными на вид делами, многие из которых включали наблюдение за роботами, выполнявшими любую необходимую физическую работу. Джофиэла вежливо приветствовали повсюду. Но с другой стороны, у него было лицо Майкла Пула, самое знакомое в миссии.

И Джофиэл начал замечать закономерности. Вокруг много виртуалов, но мало разных лиц: как мужских, так и женских, горстка лиц, общих для многих копий. Казалось, что среди населения доминировали несколько основных, по словам Вайнбаума. Это напомнило Джофиэлу намеки в архивах Пула о сообществах слияния, человеческих ульях, где все были твоими сестрами…

Они даже наткнулись еще на пару Вайнбаумов.

Сам Вайнбаум выглядел застенчиво гордым, когда Джофиэл указал на это. — Ну, мы, Вайнбаумы, номер три. Видите, основные из двадцати. Моя сестра говорит, что происходит что-то вроде естественного отбора. Вы не копируете весь экипаж равномерно; вы склонны выбирать тех, у кого есть определенные навыки и так далее, или тех, кто лучше переносит копирование и синхронизацию — кажется, некоторых людей это беспокоит.

— Расскажи мне об этом, — пробормотал Джофиэл.

Теперь они проходили по крытой галерее с приглушенным светом, заполненной статуями.

По крайней мере, так сначала показалось шокированному Джофиэлу. Люди, полностью одетые, с нормальным оттенком кожи, большинство сидели на легких стульях. Одна пара, двое мужчин, держались за руки. Они выглядели совершенно реалистично, за исключением некоторой тусклости, как будто их неправильно освещали.

И за исключением того факта, что казались совершенно неподвижными.

— Полагаю, это не статуи, — сказал он Вайнбауму.

— Нет, сэр. Это заповедник. Вы не знаете об этом?

— Скажи мне.

— Это виртуалы, как и я. Но работающие на более низкой тактовой частоте. Если вы постоите здесь достаточно долго, то сможете увидеть, как они слегка меняются… Где-то здесь есть моя копия, сделанная после того, как мы разобрались с имплозией…

— Неважно.

— Когда время копирования истекает, мы не всегда синхронизируем копию обратно, не сразу. Возможно, она развила какой-то особый навык или приобрела некоторый опыт, который может пригодиться позже.

— Ммм. Например, после того, как справилась с какой-то конкретной поломкой.

— Вот и все. Если это повторится, мы можем извлечь ее из резерва и сразу же запустить в работу. Нет необходимости заново изучать процедуру или извлекать ее из какой-либо памяти, синхронизированной давным-давно. По-прежнему существует ограничение. Виртуал может длиться только сорок дней, субъективно переживаемых или объективно измеряемых. В зависимости от того, что дольше.

Джофиэл понял это. — Итак, если я замедлю вас, то, что вам показалось сорока днями, может растянуться, с моей точки зрения, на месяцы? Годы?

— В этом-то и идея. Для длительного хранения.

— Но все это требует вычислительной мощности. Послушайте, если вы синхронизировались с копией, которая появилась на Коши, вы знаете, что я здесь из-за аномального использования энергии на борту Гэа. Из-за этого и нехватки соответствующих научных отчетов в последнее время. Если у вас есть все эти — запасные люди — просто сидящие без дела, в буквальном смысле…

— Но они работают в замедленном режиме, — сказал Вайнбаум, как будто это было очевидно. — Если вы находитесь в резерве, то работаете так медленно, что то, что вы испытываете за одну секунду, для посторонних растягивается на полчаса.

— Понимаю. И затраты на обработку намного ниже. Каков коэффициент замедления — один к тысяче?

— Думаю, больше полутора тысяч.

Полторы тысячи.

И вдруг Джофиэл увидел это. Если вы могли управлять виртуальной командой в полторы тысячи раз медленнее, чем обычно, то вы могли бы управлять и офицерами в полторы тысячи раз быстрее. Сколько длилось полторы тысячи минут? Двадцать пять часов?

Вайнбаум сказал, что минута — это день… Так оно и было, для Фламмарион.

Он даже мог видеть логику ускорения, с точки зрения виртуала. Если бы данная копия должна была отключиться через сорок дней по корабельному времени, вы могли бы увеличить это время до сорока умноженных на полторы тысячи — где-то более ста пятидесяти субъективных лет. Неудивительно, что Фламмарион так спешила убраться отсюда. Каждая секунда, проведенная ею здесь, каждое биение сердца, потраченное на общение с медлительными, как ленивцы, нормальными людьми, было в буквальном смысле пустой тратой ее жизни.

Но, конечно, если копия, работающая в полторы тысячи раз медленнее, тратит намного меньше, чем обычная проекция, копия, работающая в полторы тысячи раз быстрее, будет тратить намного больше. Столько же, сколько расходует полторы тысячи штатных сотрудников за обычное время.

И, по-видимому, именно так расходовался энергетический бюджет.

Они пошли дальше.

В самом сердце жилого купола — ниже площади пола в геометрическом центре, под огромной цитаделью технологических башен — система охлаждения представляла собой обширный лес трубопроводов под ногами и огромных воздуховодов над головой. Тем временем за полупрозрачными стенами жилого купола Джофиэл заметил огромные радиаторные ребра, предназначенные для отвода отработанного тепла в космос. Они выглядели так, как будто светились — показатель чистого потока энергии, который проходил через этот комплекс, от источника, ВЕС-двигателя, через процессорные блоки, а затем к не прекращавшемуся теплоотводу в вакуум. Он на самом деле мог слышать рев нагретого воздуха, проходящего через горловины огромных воздуховодов. Джофиэл знал, что отвод тепла был ключевым аспектом проектирования систем обработки информации еще со времен первых электронных компьютеров в девятнадцатом веке — или это был двадцатый?

Но ничто из этого комплекса не было его, Пула, проектом — или, скорее, его работа была лишь рудиментом того, во что это превратилось. И все это, как он теперь видел, требовалось для того, чтобы справиться с теплом, выделяемым сверхбыстрой имитацией окружающей среды, которая не имела никакого отношения к миссии флотилии.

— Я увидел достаточно.

Вайнбаум выглядел встревоженным. — Сэр?

Джофиэл достал свой амулет и поднес его к лицу. — Ммм, Никола? Слышишь меня?

— Нет. Не задавай вопросов, на которые есть только один логичный ответ. Чего ты хочешь?

— Мне нужно, чтобы ты доставила меня в Страну офицеров. Думаю, это какой-то высокопроизводительный виртуальный домен. Не думаю, что меня будут сдерживать, спрашивая разрешение.

— Считай, что это сделано.

Мир начал растворяться. Сквозь