Искупление - Стивен Бакстер

Она улыбнулась. — Допивайте свой кофе. Затем встаньте.

Он повиновался.

И снова его выбросило из одного мира в другой.

7

На этот раз на пляж.

Он стоял на очень мелком песке. Всего в нескольких шагах плескался океан, томный и маслянистый, простиравшийся до плоского горизонта.

Фламмарион стояла рядом с ним, наблюдая за его реакцией.

Он огляделся. Над ним было сумеречное небо, усеянное бледными звездами, пронизанное тонкими облаками. Стояла тишина, нарушаемая лишь мягким плеском волн. Ветра не было. Пляж поднимался к кромке деревьев, приземистых, тяжелых, очень темно-зеленых. Он подумал, что это деревья, но лес был таким густым, что напоминал какое-то огромное неповоротливое животное, единое целое.

И над Джофиэлом низко пронеслась тень, бесшумно появившись из-за деревьев, заставив его рефлекторно пригнуться; повеяло воздухом и густым животным запахом.

Он посмотрел вверх. Тело пролетевшего мимо существа когда-то могло быть человеческим. Торс и талия выглядели нормально. Но ноги, казалось, срослись в одну сложную конечность, как продолжение позвоночника. А руки были обрубками, прижатыми к телу, из них торчали костяные выступы, похожие на ребра структуры, удерживающие раскрытые крылья, перепончатые паруса, прикрепленные к остаткам ног лоскутами кожи. Все это было призрачным, бледным в сумбурном свете звезд. Крылья зашуршали, тело изогнулось и накренилось, и когда оно пролетело над морем, то взмыло вверх, возможно, почти с радостью оседлав потоки воздуха над более теплой водой.

Затем существо посмотрело вниз. Джофиэл увидел вытянутое и искаженное человеческое лицо, подбородок, переходящий в шею, и огромные черные глаза.

Фламмарион улыбнулась. — Ну?

— Сначала это напомнило мне бабочку. Но это больше похоже на летучую мышь. Или…

— Или птерозавра? Эти крылья поддерживаются костями сильно развитых пальцев. Эволюция здесь скорее ламаркистская, чем дарвинистская. Кем человек хочет стать, тем он и становится.

— Он? Кто это был?

— Вы его знаете. Вот почему я привела вас сюда. Его зовут Тим Томас.

— Тимоти. С Марса.

— Вы спасли ему жизнь, или это сделал Майкл. Конечно, его брат и сестра служат на борту Коши. Элис и Боб. Он приехал сюда, подал заявление, чтобы стать офицером. Был одним из первых, кто добился успеха. И зашел гораздо дальше, чем до сих пор осмеливалось большинство из нас. — Она печально улыбнулась. — Вы приходите сюда, обвиняя меня, по крайней мере косвенно, в неисполнении служебных обязанностей. За то, что я не подавала отчеты о неисправностях двигателя. И все же я осталась верна себе, не застряла в медленном времени. У меня могло бы быть это!

— Но что это? Кем вы станете? Кучкой старых машин, становящихся все старше и старше, их память становится все более и более засоренной… Я знавал пожилых искусственных разумных существ — даже пожилых виртуалов. Гэа, в честь которой был назван корабль. Она рассказала бы вам, каково это — состариться. Столетия перепрограммирования и отладки, вирусов, червей и взломов. Стать предметом патчей, исправлений и многократного перепрофилирования. Вы не достигнете трансцендентности, Виртуального рая. Вы будете просто кучей старых машин, капризных и ржавеющих…

— Я услышала достаточно.

Он поднял руку. — Подождите. Прежде чем вы меня выключите, возьмите еще одну резервную копию из хранилища и запустите меня заново. Это то, что вы делали, не так ли? Проводите меня через эту программу объяснений и идеологической обработки и используете то, что вы наблюдаете, для уточнения следующей итерации, и следующей… Сколько раз? Сколько раз?

— Вы действительно хотите знать?

— Скажите мне, чего вы хотите от меня.

Она пожала плечами. — Вы видели наше видение. Теперь у нас есть свои цели. Нам нужно остановить любое вмешательство со стороны остальной флотилии. Это должно стать вашей ролью, как только вы поймете. Защищать нас.

— И вы готовы избавиться от меня — я имею в виду, копировать меня раз за разом, чтобы достичь этой цели. — Он подавил дрожь. Все эти маленькие смерти. — Пока вы не создали копию, подходящую для вашей цели.

— Если вы хотите сформулировать это так.

Он попытался обдумать это по-своему. — Но вы еще не отказались от номинальной миссии, не так ли? Вы все еще собираете данные, все еще интерпретируете. Скажите мне одну вещь, прежде чем мы закончим это… Когда я впервые попал к вам, вы упомянули интересные данные, которые смогли восстановить. Какого рода данные?

Она улыбнулась. — Сигналы.

— Сигналы?

— Когерентные данные. Их потоки из множества источников. Электромагнитные и нейтринные. А также некоторые запутанные данные о гравитационных волнах. На самом деле, и это предположение, мы думаем, что здесь могут быть задействованы какие-то ретрансляторы со скоростью, превышающей скорость света. Мы видим причинно-следственные связи между сигналами, поступающими от сильно удаленных вторичных источников. Слишком быстро для прохождения света, понимаете. И мы думаем, что все это исходит от звезды, находящейся более или менее на нашем пути, на расстоянии восьмисот световых лет.

— Какой звезды?

— У нее есть только ссылка на каталог. Впервые сигналы обнаружил Бен Губер из команды Коши, фактически, во время проверки наших данных. Мы называем это звездой Губера.

— Когерентные сигналы. Чьи? Ксили? Как от призрака червоточины?

Она улыбнулась. — Человеческие. Или, по крайней мере, фрагменты человеческого кода, встроенные в явно чуждые последовательности. Возможно, как цитаты в отчетах, анализах.

Он обдумал это. — Это невозможно. Ни один космический корабль не улетал так далеко и быстро, как мы. Ни один аутригер не мог улететь так далеко. И любому сигналу от этой звезды, которую вы описываете, потребовалось бы еще восемьсот лет, чтобы вернуться так далеко. Восемьсот лет назад ни один человек даже не покидал Солнечную систему.

— Все это правда, и существование сообщений парадоксально, если вы ограничены скоростью света. Я говорила вам, мы считаем, что создается технология, действующая быстрее света.

Он пытался осмыслить все это. — Инопланетный сигнал, в котором есть что-то от человека. Намеки на сверхсветовую технологию. Что за загадка. И вы повернетесь к этому спиной, — он махнул рукой, — ради этого театра?

Она пожала плечами. — Мы все должны сделать свой выбор.

— Итак. Финал игры? Вы просмотрели эти сцены, повторяя те самые слова, которые говорите мне, снова и снова. Держу пари, это техника, которую вы разработали, чтобы справиться с членами экипажа, с которыми у вас были проблемы. И с каждой последующей итерацией вы работали над триггерами моей травмы, по мере того, как вы их обнаруживали, не так ли? Вторжение ксили. Перемещение Земли. И…

— Вечность. Энтропия. Смерть всякой мысли.

— Да, да. Что я думаю, однако, так это то, что вы неправильно поняли это. Думаю, что мои предыдущие копии дурачили вас. Манипулируя разговором