Искупление - Стивен Бакстер

Затем с докладами выступили посетители из экипажей двух других кораблей. Пожилой мужчина, довольно демонстративно одетый в перепачканный грязью красный комбинезон, прибыл с зеленого корабля Айленд, в чьем жилом куполе был клочок зеленой парковой зоны, которая когда-то могла бы украсить любой город умеренного пояса Земли. Его доклад был насыщен показателями биопродуктивности и переменными, влияющими на климат-контроль.

А затем виртуальная проекция молодого человека по имени Вайнбаум Грантт передала отчет от Гэа, носителя искусственного разума. Пул знал Вайнбаума, или, во всяком случае, его оригинала из плоти и крови, и его сестру Фламмарион; он был пасынком коллеги по имени Джек Грантт, который сам покинул холодную Землю на космическом корабле, нагруженном остатками марсианской жизни. Джофиэл понимал, что Вайнбаум и его сестра, которым сейчас было под тридцать, внесли большой вклад в создание виртуальной команды Гэа, даже, как слышал Джофиэл, до такой степени, что создали несколько своих копий. Но Вайнбаум был расплывчат в деталях относительно проблем аномального энергопотребления и снижения полезной производительности Гэа, которые так встревожили Пула и его старших коллег.

Пока Вайнбаум говорил, Джофиэл осознавал, что его оригинал пристально смотрит на него. Джофиэл почувствовал странное негодование. Я слушаю. Это моя миссия — разобраться с Гэа, знаю, знаю. Я способен справиться с этим так же, как и ты. Как только это будет сделано. Лета. Неужели все наши виртуальные копии были такими обидчивыми? Я никогда не знал.

Затем, как только были представлены стандартные отчеты, на ноги поднялась Элис Томас, сестра Боба. Как и у большинства ее товарищей по команде, у Элис на лбу был зеленый тетраэдр, символ свободного человечества — еще одна утечка информации из другой истории. И она приготовилась выступить от имени компании второго поколения экипажа.

Макс Уорд нахмурился еще до того, как она открыла рот.

Джофиэл подавил вздох и избегал взгляда Пула. Собрание уже показалось Джофиэлу очень долгим в его новой роли стороннего наблюдателя. Возможно, чистый выброс адреналина от пребывания в центре событий ранее помогал ему переносить время.

Но он также знал, что несколько рваная неформальность в управлении кораблем была преднамеренным замыслом — отчасти, по сути, его собственным. В конце концов, только на этом корабле их было пятьдесят человек, которым предстояло провести в маленьком ящике почти двадцать лет, прежде чем они просто доберутся до места назначения. Майкл Пул формально был капитаном корабля, и те полномочия, которые существовали, исходили от него — с Максом Уордом в качестве заместителя капитана. Существовали формальные должности, такие как штурман, главный инженер, рулевой, начальник отдела связи. Опытные офицеры быстро разделили экипаж на три вахты, сменявшиеся в течение каждого корабельного дня, с назначенными командирами.

Но в остальном иерархия была свободной. Шли годы, экипаж менялся местами, чтобы обучаться различным ролям, что позволяло поддерживать их интерес, а также обеспечивать устойчивость миссии в случае потерь. Для рассмотрения различных вопросов была создана своего рода восходящая сеть консультативных комитетов с тщательно разработанными правилами, касающимися обсуждения и принятия решений. И на собраниях, подобных этому, всем предлагалось вносить свой вклад в обсуждение.

Пул, немного сбитый с толку, принял все это, в том числе по совету Никола — и постепенно он начал понимать, в чем дело. Во всяком случае, это было то, что нужно было сделать. Элис Томас однажды прочитала ему страстную лекцию о сложных правилах брака, которые некоторые коренные австралийцы разработали в буше. — Если мир пуст, вы наполняете свою голову культурой, другими людьми…

И Джофиэл, или его шаблон, сам убедился, что команда со временем развивает свою собственную культуру. Отсюда и движение второго поколения, которое утверждало, что правило, запрещающее зачатие и рождение на борту трех кораблей, должно быть отменено.

Когда Элис сделала паузу в своем кратком изложении аргументов, Пул дал резкое опровержение, которое он подготовил ранее: — Это военный корабль, а не ясли.

Но ответ Элис был страстным и логичным. — Экипажи военных кораблей или нет, мы должны оставаться людьми. Говорят, что в потерянном будущем Ликующие победили ксили именно потому, что остались людьми. Именно так они выиграли свою войну, и именно так мы выиграем нашу. А что может быть более человечным, чем иметь ребенка? — Она пристально посмотрела на Майкла Пула, словно бросая ему вызов из-за его собственной легенды.

Джофиэл заметил, что Макс Уорд все это время просто хмурился, как грозовая туча, готовая вот-вот разразиться. Пул позволил дискуссии продолжаться до тех пор, пока она не выдохлась, так и не приняв окончательного решения.

Последний пункт повестки дня, каждый раз, когда команда собиралась, всегда был одним и тем же. Это была идея Никола; Пул, неохотно приняв ее предложение, назвал это Свидетельством. На этом занятии настала очередь Бена Губера, младшего офицера немногим старше подростка, который занимался астрономией и межзвездной навигацией.

Теперь, в потертом красном комбинезоне, он вышел на сцену, огляделся по сторонам, опустил глаза. — Итак, — сказал он. Затем выпрямился. — Итак, — сказал он снова, громче. — Извините. Я знаю, что бормочу. — Сочувственный смех. — Дерзай, Бен. — Послушайте, когда произошло Перемещение, когда Земля стала холодной Землей, мне было всего три года. Думаю, что я многое помню, но кое-что из этого может быть историями, которые моя семья рассказала мне позже, когда я был еще ребенком.

— Мой отец был американцем, мать — японкой. У меня была младшая сестра, на год младше меня. Мы были снаружи, на солнце, мы жили в Канзасе, когда началось нападение ксили. Это было осенью, я помню это. У нас были огромные кучи листьев, в которых я любил прыгать, а моя сестра ковыляла за мной. Это было то, чем мы занимались в тот день. Когда ксили прилетели на Землю. Прыгали по листьям.

— Помню огни в небе и сотрясение. Я подумал, что это, должно быть, землетрясение. У меня не нашлось бы слов, но я видел виртуальные реальности. А моя мать пережила землетрясения в Японии. Я оказался на земле, а моя сестра упала обратно в листья.

— Мои родители выбежали из дома, я это помню. Моя мама схватила меня, а папа нырнул в листья, чтобы схватить мою сестру. Еще одна сильная встряска.

— И свет погас. Я так и подумал, что-то вроде отключения электричества. Но мы были на улице. Солнце, конечно, зашло. Моя мама кричала.

— Потом был действительно сильный толчок. Дерево, большой старый дуб перед домом, упало на кучу листьев.

Он заколебался. Тишина, как показалось Джофиэлу, была