Алагёз - taramans

На следующее утро Плещеев подкинул ночевавших по причине неготовности флигеля на полу в его столовой нукеров пораньше:

— А ну — подъем! Подъем, толстопузые! Отрастили бока и ряхи — за неделю не обдрищешь! Вперед на зарядку!

Влас, позевывая и почесываясь, пробормотал:

— Где же тут бока и ряхи наешь, ваш-бродь?! Тут выспаться-то… у-а-а-ф-ф! И то — за счастье!

— Вперед! Нам с вами нужно осмотреться тут в округе, да прикинуть: где солдатушек гонять бегом, да где гимнастическую площадку соорудить. Стрельбище-то у них тут есть. Но тоже — посмотреть еще нужно, что там за стрельбище такое? А то, может, и не стрельбище, а недоразумение одно.

— Оружие-то брать ли, ваш-бродь? — не проснувшись еще, спросил Влас.

Юрий опешил:

— А ты-то сам как думаешь? Или к теще на блины приехал?

— Извиняюсь, Юрий Саныч, — что-то, не подумав, буровлю! — кивнул казак, — Айдамир! Вставай, шайтанама!

Прошлись, прогулялись по округе. Недалеко — километров пяток всего!

— Ну вот — примерную трассу для бега мы присмотрели. С местом, где можно спортгородок расположить — определились! — вслух раздумывал Юрий.

Этот небольшой плоский язык между двух невысоких горушек, где и была расположена Васильевская слободка, был весь занят огородами местных жителей. Но по краю вполне можно проложить трассу для бега. Потом местность террасами поднималась выше — там уже располагались небольшие участки земли, засеянные кукурузой и еще какими-то зерновыми. Поверху подковой шел лес.

«Туда и сюда если… Х-м-м… Километров десять получается — в самый раз! На обратном пути, на той площадке, что не подошла для посевов — камней на ней уж больно много — можно и устроиться спортгородок, камни только убрать. Стрельбище тоже — вполне!».

— Ваш-бродь! — негромко окликнул его Влас, — А мы что же — тоже бегать будем?

— А как же, май фрэнд?! Естественно! Еще как будем, даже пример будем показывать. И больше тебе скажу — если я по службе буду занят, гонять их будете именно вы с Айдамиром. Но так как там народ все больше матерый, то именно — ты, а то… Если Айдамира старшим поставить, боюсь, заартачатся солдатики.

Влас сплюнул с досадой и покачал головой.

— А чего ты ерепенишься? Мало бега, так ты их еще и с шашкой натаскивать будешь. Так что… Хватит волынить и казенку гонять, впрягайтесь, ребятушки, по полной! — засмеялся Плещеев.

Еще через пару дней Васильев представил Юрия драгунам, кандидатам в охотники. Перед поручиком стояли двадцать пять человек. Разные — высокие и пониже, светловолосые и брюнеты, коренастые и сухопарые. Возраст лишь объединял их: всем было лет по двадцать пять — двадцать семь.

«Мужички, видно, жизнью уже битые. Не совсем матерые, но и не первогодки сопливые!».

— Господин капитан! — обратился негромко Плещеев к Васильеву, — Народ вроде бы все больше неплохой…

Капитан хмыкнул:

— Так, они, считай, уже полный курс подготовки унтеров прошли. Кто негоден или недисциплинирован был, того в первые же месяцы назад в полк отправили.

— Вот я и говорю… Вы сказали: нужно отобрать двенадцать человек. А остальных — куда? Если люди подготовленные — жалко же их лишаться…

— Да мы и посмотрим. Где двенадцать требуется, там и пятнадцать подойдут. А остальные… Думаю, и остальным места найдутся. Они же чего еще просятся… Понимают же, канальи, что в охотниках — не сахар и не мед, и потери бывают всегда. Но! Глядят на охотников, а у тех деньжата всегда водятся, и справа куда как лучше, чем у многих. И кормежка здесь… Нет, и в полку кормят подходяще, но здесь-то — считай мяса всегда от пуза и чарку не только по стольным праздникам подносят. Убьют — не убьют, то бабка надвое сказала, оно же и в полку потери бывают. Но вот возможность жить получше, да и надежда скопить какие-то деньги к концу службы…

Сам Юрий втянулся в утренние занятия довольно легко, как и Влас с Айдамиром. А вот кандидаты в разведчики поперву сипели, хрипели, плевались густой слюной и матерились вполголоса. Но Плещеев спуску никому не давал: кросс с полной выкладкой…

— Гоняет нас ихнее благородие, как добрый хозяин коняшек не гоняет! За что же тако наказание нам, прости господи? — бурчали служивые.

«Ну, тут понятно — не под Москвой занимаемся: в любой момент из кустов пули полететь могут!».

Так что — «драгунка» за плечами, ранец там же, шашка к ранцу принайтована. В газырнице и в подсумках на поясе — бумажные патроны, согласно нормативам. Десять верст каждое утро: пять — в горку, пять — под горку. Ать-два, ать-два! Левой, левой…

Глядя, как драгуны плюются желтой густой слюной, Юрий и сам задумывался:

«Может курить вообще бросить? А что… Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! Курить бросить, потом пить, потом… К-х-а… Тьфу ты! С бабами завязать. Что-то логическая цепочка совсем хреновая получается. Не! Тут думать надо!».

Гоняя подчиненных в спортгородке, сам показывая, как надо, выкладываясь подчас полностью, Плещеев вдруг почувствовал какой-то интерес к такой службе: вроде как пользу приносил и людям, и службе.

«Хотя баб все-таки не хватает. Это ладно еще — пар в тренировках сбрасываю. Но, известно же — это дело такое, временное. Стоит втянуться и нагрузки уже не кажутся такими большими, а где есть минутка «расслабона» — там и думки. А думки — о чем? Да все про тоже, мать их… Про баб этих самых! С вечера-то уставший, после бани, после сытного ужина, валишься на кровать без задних ног, но с утра… С утра явственный дискомфорт начинаешь испытывать — утренний стояк называется. И что с ним делать? И Влас уже чего-то бухтит, на что-то намекает вроде как. Надо что-то думать в этом направлении!».

Такие мысли посещали поручика все чаще. И не только по утрам, но и вечерами! Вот и сейчас, стоило только повалиться на жестковатый матрас, на грубую льняную простыню, закрыть глаза… И что-то замаячило на грани сна — приятное такое, мягкое и теплое, что так хорошо поглаживать, слегка потискивая в огрубевших от самодельных брусьев и турников ладонях…

Мягкое и теплое под руками и впрямь было.

Не сразу Плехов понял, что сидит он на краю этой самой «ванны», а свалиться назад ему не позволяют неожиданно сильные руки психолога Аллы.

— Ну же… Приходи в себя, наконец-то! Ну? Все, проснулся? — напряженно бормотала женщина.

«Оп-па… Сон кончился, выходит? Как-то неожиданно. Как будто прервали, не