Алагёз - taramans

Плещеев чуть задумался — насколько полно можно было рассказать этому офицеру? Но потом решил, что хуже не будет, и начал рассказывать все обстоятельно. Слушателем Раушенбах оказался хорошим, несколько раз уточнял то или иное, но вопросы были толковыми — этого не отнять.

«Скорее всего, по принятым сейчас порядкам, заместитель командира полка курирует и вопросы разведки. Ну, насколько она развита в настоящее время и в целом, и в каждом конкретном подразделении!».

— Сколько вы говорите, свалили выстрелами? — явно удивился подполковник.

— Девятерых. Я и мои казачки. Видите ли… Дело в том, что, кроме карабинов у каждого, у нас еще имелось и по паре пистолетов. Опять же — у каждого! — ответил Плещеев.

— Х-м-м… Каждый выстрел и точно в цель?

Юрий улыбнулся:

— Если бы вы знали, ваше высокоблагородие, сколько пороха мы сожгли за зиму… Мой старый денщик, сейчас я его оставил в своем доме в Пятигорске управляющим, весь изнылся, сетуя на то, сколько денег улетело дымом в небо. Мы готовились. Готовились всю зиму! Не скажу, что каждый день, но три раза в неделю — точно. Стреляли и стреляли по-разному: и пешими, и с коня с места, и с коня на рысях. Рубились тоже: один против одного, один против двух…

— Да уж… Хорошо готовились! Всем бы так, но это только мечты — все что-то мешает. А более всего мешают нормы положенности, в том числе по пороховому довольствию, да и система подготовки нижних чинов, утвержденная свыше. Но мы отвлеклись, подпоручик! И что же дальше?

— Дальше? Дальше мы взяли оставшихся в шашки. Их оставалось, по-моему, пятеро. Знаете, я учу своих нукеров драться без этих… Без излишних нежностей. Бой — это не дуэль, тут, если можешь — ударь в спину противника, который бьется с твоим товарищем. Вдвоем, а то и втроем на одного врага — вообще замечательно!

Плещеев сделал паузу и, будто ненароком, покосился на подполковника, но увидел, что никакого неприятия к таковому отношению по ведению боя его рассказ не вызвал.

— Ну а потом?

— Потом мы перезарядились и подъехали к общей свалке. Девять выстрелов, ваше высокоблагородие, это — девять выстрелов! И татары начали выходить из боя…

— М-да-с… Ну что же! Очень даже недурно тактически проведенный бой, причем принятый изначально на очень невыгодных условиях, но в итоге — выигранный! Отлично! Тут, без всяких сомнений, «Георгия» на грудь вы заслужили. Как же — спасли жизни двум русским генералам!

Плещеев хмыкнул и чуть повел головой.

— Ах да! — Раушенбах с досадой цыкнул, — Я за вашим рассказом совсем забыл… М-да… А вот еще вопрос… Видите ли… Я в одна тысяча восемьсот тридцать первом году служил как раз в Варшаве, еще совсем молодым подпоручиком. Кстати, о батюшке вашем — тоже наслышан. Не скажу, что мы были знакомы, все же служили в разных местах. Но — наслышан! Достойный офицер был! Весьма достойный! Передавайте в письме привет и мои пожелания здоровья! Да… Так вот… Генерал Полецкий… Впрочем, какой он тогда был генерал?! Поручиком он служил по соседству. Да-с, поручиком…

— Х-м-м… Он что же — был в рядах инсургентов? — удивился Плещеев, — Как же он тогда мундир сохранил?

— Ну что вы, поручик! — засмеялся подполковник, — Разве же я такое сказал? Как раз-таки — нет, поручик Полецкий остался верен присяге и весьма храбро… Да, весьма храбро тогда сражался на стороне верных престолу войск.

— Так вот отчего у него карьера поперла! — хмыкнул Юрий.

— Как вы сказали — карьера поперла? — засмеялся Раушенбах, — Весьма метко! Весьма. Но похоже, что вы правы. Карьеру он сделал неплохую, обскакал многих. Ну да — ладно! Знаете, поручик, как все наладится, хотел бы предложить вам и вашим… Этим казачкам… Как вы сказали — нукерам? Показать нашим офицерам, как вы занимаетесь, какова у вас система подготовки. Думаю, будет интересно! Не уверен, что все это мы сможем взять на вооружение, да. Но — посмотреть будет любопытно!..

Юрий крутился перед зеркалом, разглядывая себя в новом мундире. Однобортный темно-зеленого сукна сюртук, с черного сукна воротником-стойкой и такого же цвета обшлага рукавов. Чешуйчатые металлические серебристые эполеты с пока что двумя звездочками черненого серебра. Синего цвета шаровары с малиновым кантом. Черного каракуля невысокая папаха с малиновым же куполообразным верхом. Газырница с мельхиоровыми газырями.

«Нет, так-то вроде и неплохо, да. Симпатично даже, но вот с гусарс… Так! Отставить! Отставить и забыть. А газыри делать из серебра — это уж совсем… М-да… Дорого это, в общем!».

«Горда» с аннинским темляком и «базалай» на поясе. Ногайка в руке. Пришлось сбрить напрочь ставшую уже привычной бородку, тоже — пичалька! До синевы выскоблил цирюльник морду лица подпоручика, оставив лишь тонкие, щегольские усики. А то, как же новому командиру представляться, ведь не хухры-мухры!

«Нет. Так-то и неплохо, да. Взгляд, опять же, наглый, боевой. Ордена на груди. Два ордена, ага. Маловато пока, но лиха беда начало! Где-нибудь в Нижнем, наверное, все барышни будут испытывать нешуточное томление в чреслах. Ладно, может, как-нибудь и поглядим воочию. Поглядим и попробуем!».

Расстройство доставляло еще и то, что требовалось построить эти драгунские мундиры аж трех видов: вицмундир, для торжественных случаев и выхода в свет…

«Ага, выхода в свет, блин! Во Владикавказе, выход в свет. Какой на хрен — в свет? Нет там никакого света!».

Так вот, вицмундир — для выхода в свет. Второй мундир вроде бы обычный, но более качественного тонкого сукна — типа «парадки». Ну и третий — для повседневной носки, этот мог быть попроще.

«Опять же — для повседневной носки. Какая повседневная носка мундира? Здесь чем дальше в горы, тем толще партизаны! То есть, за редким исключением все офицеры носят черкесскую одежду, надевая мундиры разве что для построений на плацу!».

Поспособствовало срочности построения мундира и то, что «нижегородцы» в окрестностях стояли уже как бы не двадцать с лишним лет. То есть, у портного были раскроенные мундиры драгун, оставалось лишь подогнать по фигуре и росту.

— Ну-с… Готовы, бандиты? — оглядел нукеров.

В новых черкесках, шароварах, сапогах под колено — казачки выглядели тоже импозантно.

— Чего это мы бандиты? — заворчал, прикидываясь овечкой, Влас.

— А то, кто вы? Именно что бандиты! Тот «пшек» так и сказал: бандиты, говорит, кровожадные звери, головорезы и упыри! И ведь не поспоришь — все так и есть! — «троллил» сейчас подчиненных Плещеев, но потом не выдержал