Алагёз - taramans

— Слышал! — нахмурился Засс, — И что? Как быстро привычка эта складывается?

— Говорят, по-разному. У кого какой организм. Из разового-то приема беды не будет, к тому же — если он вынужденный, чтобы боль снять. Но если часто употреблять…

— Интересно! А ведь в аптеках все это продается очень даже свободно! — задумался генерал.

— Ну-у-у… Люди же не сразу все познают и познают верно. Подчас в процессе познания такого наворотят, что потом долго расхлебывать приходится! — ведя беседу с больным, Плещеев не прерывал процесса, потом обратил внимание на перевязанную правую руку генерала.

— А это у вас что, Григорий Христофорович?

— Ах, это… Это доктор мне кровь пускал. Говорит, полезно при головных болях!

— Ну вот, видите — очередное заблуждение наших врачей! — засмеялся гусар.

— А что так? — удивился Засс, — Обычное же дело — пускать кровь!

— Видите ли… Крови в организме человека именно то количество, которое ему и потребно для нормальной жизни. Ни больше и не меньше! Наша печень… А именно печень отвечает за процесс кроветворения! Наша печень вырабатывает столько крови, сколько нужно. Организм человеческий — вообще вещь умная и сбалансированная. Все в тютелька в тютельку сработано Творцом. Я бы еще понял, если бы вы были человек тучный, склонный к грудной жабе и апоплексическому удару. Но и тогда кровь можно отворить только в крайнем случае, чтобы избегнуть упомянутого удара. Снизить, так скажем, нагрузку на сердце и сосуды — вены там, артерии разные. Но — разово! Только разово…

Генерал слушал с явным интересом.

— А в прочих случаях?

— А в прочих случаях… В прочих случаях, все это только во вред здоровью. Ну сами представьте себе… К примеру, был человек ранен в руку. Рана, кровопотеря, боль… А ему еще больше крови спускают! То есть, ослабляют организм еще больше. А как ему, организму с раной бороться, как заживлять ее? Это все равно, что к той ране на руке, больному еще и ногу прострелить!

Посмеялись немудрённой шутке: Юрий весело, генерал — аккуратно, стараясь не шевелиться лишний раз. Эдак — «Хе-хе-хе!».

— Так… Пока здесь — все! Сейчас я подлечу вашу голову… Ага, вот так вам будет удобнее. Так вот… Медицина наша, впрочем, как и все прочее, растет и развивается. Сами знаете, как выросло военное дело за последние пару веков: тут и оружие разное, и тактика боя, и даже рода войск! Вам же известно, как улучшает процесс наблюдения за противником тот же воздушный шар, да? Вот и в медицине так же. Постепенно, маленькими шажками.

Генералу явно стало легче, ибо он расслабился и начал подремывать.

— Все как вы и сказали, голубчик… Прямо вот так в сон тянет! И голова меньше болеть стала…

— Ну вот и славно! В следующий раз встретимся через три дня. Чаще — просто нельзя! — напомнил Плещеев.

— Э-э-э, нет, поручик… Завтра с утра жду вас у себя. Если не лечение, так расскажете мне, как там дело на дороге было. А то, знаете ли, всякое уже говорят. Из первых рук мне знать надобно!

— Только вы, Григорий Христофорович, больше кровь отворять себе не давайте. И вообще — гоните от себя этого эскулапа.

Еще Плещеев подумал, что повезло, что его визит пришелся на время отсутствия этого доктора.

«А то бы без скандала не обошлось!».

На следующий день фон Засс хмуро выслушал рассказ Плещеева по событиям на дороге во время нападения.

— Угораздило же вас, подпоручик! — пожевав губами, высказал он свой вердикт.

Уразумев, что сейчас беседа идет не на уровне «врач — пациент», Юрий вытянулся:

— Не понял, ваше превосходительство! Что именно — меня угораздило? То, что я отдал команду добить раненых горцев? Но ведь один из них уже убил казака. И не было известно, сколько там еще таких… притворившихся мертвыми оставалось. А нас было всего десять человек, почти все из них — так или иначе, ранены. Нас там добить больших сил было не нужно. Да для меня каждый казак стоит десятерых татар! Да кого там — десять?! Двадцать, тридцать, пятьдесят татар я бы не пожалел, сохраняя жизни одного нашего!

— Да вы не горячитесь, голубчик. Не горячитесь! Я все это понимаю. Угораздило же… Имею в виду, что на глазах у этого чистоплюя, паркетного шаркуна! Да и опять же… С чего вы вдруг решили его на дуэль вызывать? — с досадой протянул Засс.

— Здесь — да! Здесь, признаю, погорячился. Но ведь сами поймите, ваше превосходительство! Только из боя, когда все на волоске висело… Да ведь и не думал я, что все кончилось! Мало ли? Вдруг отступили, перегруппируются и снова на нас пойдут… А тут… Вы бы слышали, как он нас «поливал»: и мерзавцами, и кровожадными зверями и… И всяко разно! Вот… Не сдержался…

Фон Засс вздохнул:

— Вот и я говорю — угораздило! Все вместе, да все — в кучу! Эх-х-х… Ладно, чего уж теперь… Вы вот что… Вы мне рапорт подготовьте… Вот по всему, по этому: по убитому, притворившимся абреком казаку, по вашим раздумьям, что татары могут вернуться. О количестве боеспособных казаков тоже не забудьте указать! Ну и по… Некрасивому поведению генерала Полецкого тоже.

Потом продолжил, видя недовольную физиономию Плещеева:

— А что делать? Я его в ход пускать пока не буду. Посмотрим, чем там все в Ставрополе закончится. Может, пока Полецкий едет… Может, успокоится, подумает, да решит, что пустое это. Эмоции! А вот ежели нет?! Тогда придется как-то защищаться.

Фон Засс не был бы фон Зассом, если бы выдержал «Моздокское лежание» хоть сколь-нибудь долго. Уже по истечении двух недель, несмотря на возражения крепостного доктора, на резоны самого Плещеева генерал приказал готовить конвой для возвращения в Пятигорск.

— Даже не возражайте мне, господа. Чувствую я себя уже вполне хорошо, коляску мне подготовили хорошую, не тряскую, казачки уже вернулись сюда и успели отдохнуть. Нет, надо ехать! В Пятигорске забот и дел — непочатый край, а я здесь буду прохлаждаться? Без возражений — я сказал! Все, решение принято!

К тому времени Влас доложил, что старший урядник… как там его? А, Бортко! Передал ему целых полторы тысячи рублей! Видно, что подстегнутые войсковым старшиной Ганусовым терцы решили все же быть с «пришлыми» честными. Так что и самого Плещеева здесь уже ничего не держало. Поделив пять сотен между нукерами, себе подпоручик оставил тысячу, что существенно подняло ему настроение.

К удовольствию Юрия, среди конвойцев он увидел Ефима Подшивалова и