Алагёз - taramans

По информации, которую донес до него Некрас, мнения казака и горца в этом вопросе все же различались: Влас, тот был склонен полагать, что у Плещеева, как у представителя воинского сословия, чьи предки вот уже сколько веков занимались именно ратной службой, имеются способности, которые более присущи легендарных казачьим «характерникам». Влас этот, как многие представители казачьего племени был изрядный сноб и даже — расист, в некотором понимании. Казаки, дескать, это отдельная нация, которая, несомненно, выше прочих, и путать казака с русским — в корне неверно!

Откуда у русского столбового дворянина Плещеева казачья кровь? Ну-у-у… Мало ли чего в веках не было, значит — откуда-то есть. Только маловато ее у подпоручика, либо еще в нужный возраст не вошел. Иначе бы — ух! Потому казачий националист Влас пусть и не во всем и не всегда, но склонен был подчиняться Юрию, потому как в какой-то мере принимал его за своего.

У Айдамира — свои тараканы в голове. Парень спорил со своим приятелем, настаивая на более значимой здесь — именно кавказской крови. Только считал молодой абрек, что тут не грузины Абашидзе тому виной, а неведомый древний «сихр», который «покрыл» когда-то одну из местных бабок Плещеева. Сихр, по местный поверьям, — колдун. В общем-то, в исламе все, что связано с колдовством, порицалось, но на Кавказе считалось этаким неизбежным злом, вроде домовых, духов предков и прочего иррационального. Ведь предки не все могли быть добропорядочными джигитами, мог же затесаться среди них и кто-то, кто был не так однозначно хорош. Но, опять же, если сихр — свой, который может помочь роду, в данном случае с лечением — почему нет? Так-то, конечно, хвастать таким предком особо не будешь, но и не пользоваться его способностями — глупо.

«Все полезно, что в рот полезло!».

Третий день… На третий день они мирно отдыхали, никого не трогали. Лишь Влас с Айдамиром снова на рынок наведались, продуктов прикупить.

— Ваш-бродь! Я тут на рынке с казачком знакомым языками зацепились…

«Вот откуда у этого прохиндея столько знакомых? Где хоть раз бы ни побывал — уже знакомые! В Пятигорске — чуть не полгорода; во Владике — есть; здесь, в Моздоке — тоже уже имеются!».

— Так вот… Вчера, говорят, этот чужой генерал в Пятигорск укатил. Затребовал коляску себе, конвой — чуть не сотню казаков, доктора, чтобы тот его рану пользовал. И — укатил! Говорят — шибко злой был! Еще говорят, что они с Зассовым сильно поругались, как тот в себя пришел.

«О как! Фон Засс уже пришел в себя? Да еще настолько, что смог поругаться с Полецким? Интересно!».

Но Влас продолжил:

— И еще… Подсказали мне, что терцы эти на днях решили дуван дуванить, тот, что с боя взяли. Как-то нехорошо получается: вроде вместе бились, а как трофеи делить, так нас, как будто и нет вовсе!

«Опять — интересно! Мне это тоже не нравится. Как-то кабардинцы или охотники Васильева в этом вопросе честнее были!».

Так как Полецкого в Моздоке уже не было, а про Плещеева все как будто забыли, решил подпоручик на следующий день прогуляться — посмотреть, что в штабе крепости творится, послушать новости.

«Да и с трофеями как-то нехорошо получается. Не упустить бы своего! Тут, как я посмотрю, люди простые всё больше: о себе не напомнишь, так и без штанов останешься. По принципу: «Вас здесь не стояло!».

Возле коновязи здания штаба Влас негромко наябедничал Плещееву:

— Вон — есаул Кудреватый! Говорят, он у терцев дуваном заведует…

С виду бравый есаул своей фамилии не оправдывал: волос на лбу — кот наплакал, залысины изрядные имелись в наличии! Вот чем мог, несомненно, гордится казак, так это роскошными усами: густые и пышные, они свисали чуть не до груди есаула!

Пока Юрий передавал повод Айдамиру, есаул, закончив отчитывать каких-то станичников, взбежал на крыльцо и нырнул в двери.

— Господин есаул! Одну минутку… — поторопился за прытким казачком гусар, — Одну минуту, разговор до вас имеется.

Есаул мазнул равнодушно по Плещееву взглядом блекло-серых глаз, и кивнул на дверь одного из кабинетов:

— Прошу… Не имею чести быть представленным.

— Подпоручик Плещеев, Юрий Александрович, офицер штаба Моздокской линии! — представился Юрий.

— Есаул Кудреватый, командир первого эскадрона Второго терского казачьего. Слушаю вас, подпоручик…

«Что-то он мне уже не нравится!».

Вообще-то, бытовала общая традиция у офицеров разных частей: представляться не только по чину и званию, но, называя фамилию, добавлять и имя-отчество, тем самым давая понять расположенность к собеседнику, чтобы мог оный перейти с официоза на более неформальное общение — именно по имени и отчеству. Не называя таковых, офицер подчеркивал либо свое нежелание общаться, либо — отсутствие времени на это. Но здесь была, скорее, первая причина, по разумению Плещеева.

Гусару не оставалось ничего иного, как перейти на почти «канцелярит»:

— Господин есаул! Имею сведения о намерении представителей Второго терского казачьего полка провести процедуру дележа трофеев, добытых в последнем деле…

— Это внутреннее дело Второго терского казачьего полка, господин подпоручик! — осек его есаул, — Не имею желания и причин обсуждать все это с вами, штабным из Пятигорска.

«Однако! Уже давно меня так никто не «ставил на место»! Он что — дурак, наглец, или и правда не имеет понятия — кто я такой и какое отношение имею к последнему бою?».

Почувствовал, как моментально вскипает внутри ярость, подпоручик незаметно выдохнул и постарался успокоиться.

«Раз-два! Раз-два! Вдох-выдох! И еще раз…».

— Господин есаул! Имею вопрос: чтут ли во Втором терском казачьем полку именно казачьи же традиции? Или обычаи, завещанные казакам предками, здесь заплеваны и забыты?!

Есаул, похоже, был тоже человек не меланхоличный, так как сразу взвился:

— А по какому праву вы, господин подпоручик из штаба, позволяете себе…

Есаул поперхнулся воздухом и закончил сиплым злым шепотом:

— Какое отношение вы, подпоручик, имеете к казакам и их традициям? Или то, что вы напялили на себя черкеску и папаху, позволило вам возомнить себя казаком? Не припомню — вы к какому казачьему войску приписаны? Из какого полка?

— Да просто сдается мне, что у вас вообще с памятью хреново, раз вы не помните меня. Мне неоднократно доводилось бывать и здесь, в Моздоке, и во Владикавказе, и общаться с разными командирами вашего полка.

«Хотя… Тут, конечно, я перебрал. С памятью: к примеру, этого Кучерявого… тьфу ты! Кудреватого, конечно же, я вроде бы и видел раньше, но общаться нам не доводилось, точно.