Алагёз - taramans

Хоть и не был гусар уверен в своей «обоерукости», но кинжал левой рукой все же вытащил — может получиться какой удар отвести?

«А дальше — закружило, понесло…».

Всегда подпоручика удивляло, как быстро сбивается дыхание в бою, даже в учебном. Что уж говорить о реальном? Сейчас слышался только хрип из раззявленных ртов, да изредка «хеканье». Татары тоже предпочитали рубиться молча.

«Опытные… с-с-с-у-к-и!».

— Дзынь! Дзвянь! Ш-ш-и-их! — пели и причитали клинки.

Юрию повезло уклониться раз, потом — другой. Но одного он достал хорошо. Прямо — очень хорошо! После такого не живут.

— А-с-с… Сука! — плечо обожгло.

Пригнулся, пропуская удар. Папаху снесло с головы. Подпоручик ткнул шпорой коня, заставив его отскочить на пару метров.

«Ножи же! Вот тупиздень!».

Зажав кинжал в зубах, рванул швырковый нож из ножен на правой руке:

— Ф-ф-ы-рх! — «вот так-то, блядь!».

Перехватил шашку левой, и правой рукой — с левой, из ножен:

— Чмок! — нож хорошо и уверенно вошел в глазницу немолодого татарина.

«Как тут промахиваться-то? Трех метров нет!».

— Ас-с-с-а-а! — неведомо что заорал гусар и ринулся на помощь Айдамиру.

Влас вроде бы вполне успешно отмахивался от двоих.

— Н-н-н-а-а! — лезвие шашки врубилось в бритую голову не заметившего Юрия абрека, — Круши их в песи! Руби в хузары!

Бой здесь, возле коляски, вроде бы стабилизировался, если можно так сказать. А вот дальше, метрах в пятидесяти была такая сутолока, такой стеной стояла пыль, что было вовсе не понятно — чья берет!

Влас ловко подрезал руку одного из противников, отмахнулся от другого. Старшему товарищу помог Айдамир — вдвоем они ссадили сначала одного горца, а потом — добили раненого.

— Куда мля… Стоять! — прохрипел Плещеев, — Подобрали ружья и пистолеты, зарядили… Да быстрее вы, сонные тетери!

Его пистолеты, выдержав столь неаккуратное обращение, зарядились куда быстрее.

— Готовы? Слушай меня… В сечу не лезем, пока стволы не разрядим! Рысью…

Подскочив ближе, метров с двадцати они расстреляли заряды. Неплохо вышло!

— Ближе друг к другу! Не разбегаемся. Рубим вдвоем-втроем одного! В поединки не ввязываемся. Это вам не дуэль, орелики… Пошли!

Но было уже видно, что с другой стороны кучи-малы по одному, по двое стали выходить из боя татары. Выходить и, пришпоривая коней, уходить назад, в ту дубраву.

«Не вышло с налету! Поняли… А может, решили, что убили генералов? А может, и убили их — я же не знаю?!».

В седлах оставалось человек семь казаков. Но преследовать нападавших не было сил: ни физических, ни… Никаких!

«А куда делись те стрелки, из кустов?».

Плещеев с тревогой обернулся. Но с той стороны уже подтягивались несколько казаков, оставшихся более-менее целыми из передового дозора.

— Как там? — указал рукой Юрий.

— По склону ушли… — отмахнулся один из терцев.

— А ну-ка, братцы… Быстро к коляске! — скомандовал подпоручик.

Проходя мимо, Плещеев отметил, как в ступоре, привалившись к днищу спиной, в залитом кровью мундире сидел адъютант Полецкого. Широко раскрытые глаза поручика все что-то высматривали в кустах.

«Этот вроде бы живой! А вот молоденькому корнету, новому адъютанту Засса — не повезло!».

Парнишка лежал на спине, и от лица его мало что оставалось.

«Угораздило же его в первом же бою башкой пулю схватить, а? Не повезло! Какая все же неприятная картина!».

Засс был жив, но без сознания. Плещеев «своим» взглядом осмотрел генерала:

«Так… Рука сломана. Голень… Ну, тут вскользь прошло! Ну и головой о камни шарахнулся. Жить будет, а попозже я его подлечу!».

Казаки, обойдя коляску, вытащили и перетащили сюда же Полецкого. Генерал был в сознании, но очумевши, покачиваясь, баюкал простреленную руку.

— Ваше превосходительство! — обратился к раненому Юрий, — Позвольте осмотреть вас и рану перебинтовать.

— А? Что? — не понял Полецкий, — Ах, да-да, голубчик… Извольте!

Плещеев повернулся к казакам, мельком осмотрел их. Целых практически не было — всех попятнали, кого сильнее, кого — слабее.

— Так, казачки! Быстро осмотреть друг друга, перевязаться? Есть чем? Вот и добре! Выполнять! Да… А хорунжий где?

— Так эта… Срубили его, хорунжего-то… — подал голос кто-то из казаков.

— М-да? Хреново! Ну, все — быстро перевязываться!

Генералу откровенно повезло: был он мужчиной немалых статей, когда-то, наверное, здоровяком слыл. Только сейчас подрасплылся изрядно. Пуля пробила его плечо, если быть точным — трицепс, навылет. И даже рана была вполне чистая, но кровила изрядно. И кость целая!

«Как есть — повезло!».

— Ваше превосходительство! Вот водка во фляжке, глотните, чтобы не сомлеть! — предложил Юрий.

— Что? Ах да… Спасибо, голубчик! — генерал взял фляжку и весомо присосался к ней.

Плещеев, обмыв рану водкой, споро забинтовал.

«Так-так-так… Оба генерала вышли из строя. Хорунжего убили, адъютант один — «двести», другой — непонятно, что с ним, пока не посмотрел. Получается, мне тут и командовать!».

— Айдамир! Ты везунчик, однако! Смотри-ка — первый бой, а на тебе ни царапины! Значит, так. Сейчас подбираешь себе коня из трофейных… Они все же посвежее наших, и в карьер до того пакгауза. Помнишь ли, где нас ждать должны? Помнишь? Ну вот… Казакам скажи — сюда выдвигаться, да пусть в Моздок гонца пошлют — за подкреплением и за доктором. Скажешь: генералы ранены, татар отбили, да только и самих осталось с гулькин хрен. Пусть подводы, да повозки сюда гонят. Понял ли? Ну, если понял — вперед!

Его тронул сзади Влас:

— Юрий Лександрыч! Вам бы самому перевязаться, вон как кровь-то сочится. Позвольте…

Только сейчас Плещеев вспомнил про рану. И сразу как-то отходняк накатил, потряхивать начало, ноги ослабели. Пришлось, пока Влас мотал его, добить остатки водки из фляжки. Потом также перевязал Власа — казак отделался несколькими порезами.

Казаки, перевязавшись, принялись осматривать своих братков — кто жив, но ранен, а кому — Царствие небесное! Вдруг бахнул выстрел, Юрий вскинулся:

— Что там?

— Вот же сука! Он не убитый был, а токмо представлялся! — от места схватки послышалась брань, крики, — Ты посмотри, а! Гаврюшку — наповал!

— Влас! Влас, мать твою… Где контроль? Контроль, я тебя спрашиваю — где? Проверить всех и секим— башка! Всем, без разбору! — Плещеев взревел, взбесившись.

Оно и понятно: уже после боя, нарушив «технику безопасности», терять людей… Это такое дело — весьма глупое и хреновое!

— Ах, ты ж… Еще один! — свистнула шашка, — Вот так-то, блядь такая!

Казаки загомонили. Командовал там всем этим грязным делом Влас. Послышалось приглушенно:

— А не хрен их жалеть! Они нас никогда не жалеют. Ткни его шашкой!

Юрий занялся сначала адъютантом Полецкого. Пуля, похоже, перебила поручику ключицу и вышла со спины, вырвав изрядный клок мяса. Поглядывая по сторонам, чтобы никто