Алагёз - taramans

сбор лиц командующего и начальствующего состава линии. Засс особо мыслями по древу не растекался: планы на весенне-летнюю компанию довел, «награждение непричастных и наказание невиновных» — тоже!

Мероприятие немало обрадовало самого подпоручика — ему вручили Анну, третьей степени, с бантами и мечами. За те самые пушки! Мечи, кстати, подпоручика несколько удивили — либо их все же ввели ранее, чем он знал, либо это такие выверты его сна. Орден смотрелся авантажно и понравился гусару. Но его чуть опустили на землю господа офицеры, с которыми он отмечал награды в ресторане:

— Вам, поручик, по рапорту-то надлежало бы быть награжденным Егорием, как солдатики наши говорят! — разъясняли ему доброхоты, — Но есть один, никем не оговоренный, но всеми опытными кавказцами знаемый нюансик. Видите ли… В Министерстве нашем бытует мнение, что отцы-командиры местные, чтобы потрафить своим офицерам, несколько… Так скажем — преувеличивают в рапортах заслуги и… Как бы это? Раздувают величину подвига, да! Вот и привычно уже нам всем, что ожидать следует эдак на ступень ниже, чем рассчитывает сам награждаемый и полагают его командиры. Так что… Не расстраивайтесь, поручик: ваш Егорий вас еще отыщет!

— Да! — вмешался другой, изрядно подпитый капитан, — Почему-то в Санкт-Петербурге полагают, что таким образом командующие Линиями создают очередной привлекательный для господ офицеров стимул. В столице сетуют, что, дескать, что же такое: что не лето, то вновь рапортов и донесений о подвигах — пачками. Вот и… Как бы это сказать? Фильтруют, да! Фильтруют и нивелируют, канальи! К тому же в вашем случае есть еще один аспект, вызывающий вопросы…

— Какой же? — с интересом слушал подпоручик более опытных товарищей.

— Вы, с капитаном Грымовым свой, без сомнения, достойный подвиг когда совершили? А? В-о-о-т… Когда набег Шамиля был уже отбит, и части, по большому счету, вернулись на места постоянного расположения. Если бы при отбитии набега, там — да! Все понятно. А так… Основные бои и подвиги уже позади, и тут донесение о вашем деле. Согласитесь… С точки зрения паркетных шаркунов — сомнительно как-то! Да и если не знать всей подоплеки происшедшего — как читается описание, а? Ну… Примерно так: куда-то там приехали, взорвали какие-то пушки — все! Где тут подвиг, где героизм? Опять же… Это я мысли штабных озвучиваю! Вы, подпоручик, не подумайте: я-то сам уж прекрасно представляю, как это было… М-да… Так вот — и опять же вопрос! Откуда у горцев пушки? Как так? У нас захвачены? Кто допустил?

— А еще могут подумать, господа, что вот — опальный гусар, подпоручик, за три года службы на Кавказе получает уже третий орден! Не жирно ли будет? Может, его кто проталкивает… Как там у поэта: «Как станешь представлять — к крестишку ли, к местечку, ну как не порадеть родному человечку?».

Юрий возмутился:

— Но, господа! Вы то уж знаете, что нет у меня никакого толкача!

Капитан приобнял его:

— Эх, поручик… Мы-то — знаем, но там-то, в Министерстве — откуда? А завистники… Они, брат Плещеев, везде есть! И как это вы сказали — толкач, да? Интересно, ха-ха-ха! С юмором, да-с!

— А пойдемте, господа, еще «жженки» вмажем да пойдем — наших «наяд» почтим вниманием. А то уж — право слово — заскучали наверняка девицы! Ну что, господа, в бани?

— А еще, поручик… Сами представьте: сколько офицеров в Империи, оттянув лямку служебную по гарнизонам, да после двадцати лет беспорочной службы в отставку уходят? И на груди у них — часто куда сиротливее дело с наградами обстоит! Разве ж им не обидно?

«М-да-с… Вот как-то так и получается! Ладно… Хрен с ними со всеми. Будут и у нас Егории на груди. Если голову раньше не сложишь!».

Рутинная служба в штабе была откровенно скучна. Сейчас Плещеев идеями не фонтанировал — поумнел, не иначе! Так что — куда пошлют и что поручат. По типу: подай-принеси, пошел на хрен, не мешай. И вот это: «пошел на хрен, не мешай» устраивало его в данный момент — как ничто, но более всего!

Юрий начал проявлять нетерпение по отношению к стройке — сам не зная почему, но все хотелось ему побыстрее въехать в новый дом. Нравились запахи нового жилища, планировка комнат, виды из окон. И мебель новая — тоже нравилась!

Отделку практически заканчивали, даже дым, как говорится, пустили. Немцы не подвели, сделано все было качественно, аккуратно, красиво! Уже закончили конюшню на десять стойл — с запасом. Отдельно в конюшне было отгорожено помещение для хранения коляски, которая тоже вышла гусару в копеечку. Здесь же соблюдались седла, упряжь, разнообразный инструмент. Нанятый конюхом и кучером Илья уже обустраивал в отдельном закутке себе жилое место, даже нашел возможность разместить там верстак для работы с деревом.

Юрию и в конюшне, и в этом «гараже» понравилось: вкусно пахло кожей и деревом, порядок был — если не идеальный, то близко к этому!

— Молодец! Так держать… В смысле — все хорошо наладил. Вот тебе рубль за труды, в качестве премии! — выразил подпоручик свое удовольствие мастеру.

Чуть дальше конюшни почти в углу земельного участка немцы возвели баню. Сделали все как хотел Плещеев: и не маленькая, но и небольшая. Аккуратная банька получилась! И воду брать — рукой подать до рукотворного бассейна, куда пустили воду из родника. Водоотвод, опять же — в небольшой овражек позади усадьбы.

С другой стороны от конюшни, ближе к фронтальной стороне усадьбы, построили что-то вроде флигеля. Именно в нем сейчас проводились отделочные работы. Здесь, как полагал Юрий, должны были жить его нукеры: и за двором присмотреть, и вход в дом — в прямой видимости, в двадцати метрах, и ворота блюсти. Здесь было три комнаты: одна побольше — для проживания обоих казачков, большая — вроде гостиной или общей комнаты, и еще одна — про запас — поменьше.

Встретился гусар и со своими будущими горничными: они пришли к нему по приглашению. Юрий с удовольствием осмотрел женщин: «хороши!», еще раз спросил их согласия работать у него. Погрозил пальцем:

— Ну, красотки… Все пока хорошо. Но ежели вы задницами начнете крутить с кем-либо… Не пожалею — рассчитаю сразу и без жалости! Понятно ли?

Маша просто выразила согласие, а Анфиска, зараза такая, с невинным личиком переспросила:

— Так что же, Юрий Александрович, и перед вами даже нельзя… Ну, это самое — попой крутить?

И потупилась, якобы смутившись.

«Ага, верю, как же! Смутилась она!».

Он подкрутил ус, откашлялся, как бы в раздумьях покачал ногой:

— Ну-у-у… Меня это условие