Алагёз - taramans

Анфиска снова поджала губки, пряча улыбку:

— А как, ваше благородие, вам постель греть? В смысле — нам по очереди или как? Может, график какой составите, чтобы нам не ошибиться?

— Ты, лиса, это… Не балуй! График ей составить! Какой еще график — так разберемся! Может, и вдвоем. Зимой-то оно частенько зябко по ночам становится, а в тесноте — оно не в обиде! Да и большая у меня кровать, места хватит.

Увидел, как порозовела Маша, подумал:

«Интересная женщина — уж сколько лет в борделе отработала, а краснеть не разучилась!».

— Вот еще что… Вот вам эскизы, ну — рисунки такие. Вот деньги… Пойдете к швее…

Подпоручик назвал мастерицу, где, как он знал, заказывала придуманные им обновки, Амалия.

— Знаете такую?

Женщины переглянулись, кивнули:

— Недешево берет эта швея! — неуверенно буркнула Анфиса.

— А мне и не надо, чтобы дешево! Мне надо, чтобы вы у меня красавицами были, ясно ли? Чтобы смотреть на вас приятно было, не только на вашу природную красоту, но и одежда должна ей соответствовать. Вот… Деньги возьмите, мало будет — еще дам.

Анфиса заинтересовалась в открытую, а Маша — более сдержанно, но — косилась, косилась на рисунки.

— Есть что непонятного в эскизах? — для уверенности спросил гусар.

— Ага… — Анфиска была сама непосредственность.

— И что непонятного?

— Ну-у-у… Вот! — ткнула пальцем в один из эскизов девушка.

— И что тут непонятного? — удивился Юрий.

Девушки переглянулись, и теперь уже Маша, чуть осмелев, спросила:

— Не сильно ли коротко это платье?

«Ну где коротко-то? До середины голени!».

— Машуля! Эти платья вы будете носить здесь. Если не хотите, на улицу одевайте другие, я не против! Но здесь — вот так! Что здесь неприличного?

Девушка еще раз осмотрела эскиз:

— Нога открыта, почти до колена. Такое считается неприличным.

— Ладно… Давайте эти платья в двух вариантах — одно для выхода в город, с длинным подолом. Но! Подол не должен волочиться по земле, это ясно?

«Вообще не понимаю этой дури: ходить по улицам и в пыль, и в грязь, и мести подолом по всему этому! А потом что — прямо у дверей юбку скидывать? Или тащить ее, грязь эту, дальше — в дом?».

Плещеев как мог, попытался объяснить свои резоны. В общем-то, девушки были согласны, да и простолюдинки носили все же одежду покороче, из жалости, наверное, или из экономии. Сами посудите: пошила себе красотка новое платье и тут же в нем — по нашим грязям! Нормально, да?

Пока решили ограничиться двумя платьями для каждой: одно — подлиннее, по щиколотку примерно — на выход; другое — для «внутреннего использования», до середины голени — для работы по дому. Ну и фартучки, конечно же — куда без них?! Кокетливые, ажурные, повыше подола.

Кроме этого, спецодежда девиц включала в себя юбки-годе, по паре для каждой, юбки-карандаш — так же, и по паре-тройке блузок светлых — от кипенно-белых до пастельных тонов. Здесь фартуки были короче, до середины бедра, не ниже. Поверх блузок рекомендовано было прислуге Плещеева носить корсет тоном темнее: от радикально-черного до темно-серого цвета. И никаких, на хрен, железок и китового уса в корсете — просто атлас, и просто шнуровка! Не втугую! Никаких кринолинов, турнюров и прочей дряни! Увижу — выпорю!

По цветам… По цветам определились так… Тут Маша выказала явный вкус: ей самой полагался синий цвет, во всей гамме, Анфиске же — как блондинисто-рыжей мамзели — все оттенки зеленого: от темно-зеленого, строгого — для выходного платья, до блузки салатового цвета. Определила Маша и цвета платья для приема гостей: никакого прочего, кроме как черного. Положено так, дескать!

Юрий с удовольствием обратил внимание, что обе девушки в процессе явно воспряли духом и оживились.

— А это что же… Юрий Александрович. Неужели белье нижнее? — похоже было, что даже Анфиску проняло.

— Фиса! Среди прочих ваших обязанностей будет у вас и та, что мы прежде обсудили. Ну, про график ты еще речь вела. Так вот… Я хочу, чтобы вы и в неглиже были красивы!

— Ой, какие чулочки! — заверещала непосредственная Фиска, — И подвязочки какие интересные. А это такой пояс, да?

Девки обступили сидевшего на стуле за столом подпоручика, навалились плечами и прочим-всяким… мягким. Стало гусару чуть душновато, но до одури приятно!

— А это что… — каким-то несколько грудным голосом спросила Маша, — Неужели такие… панталончики?

«Она что — возбудилась, что ли? Чего это у нее с голосом стало?».

Никаких особых неприличностей в белье Юрий девушкам не предлагал. В реальности это все считалось бы весьма скромным и даже целомудренным. Но длина трусиков предполагалась именно что как в реалиях…

«Слипы это, обычные слипы. Но тут же носят панталоны не выше колена!».

— Ой, Юрий Александрович… А можно все-таки рюшечки вот так… понизу пустить? Красивее же будет! И еще… А чего ж в них… Ну, прорези не делается, что ли? А как же…

Анфиска заткнулась и густо покраснела.

«Видно Машка ее изрядно ущипнула!».

На ноги девам полагались закрытые ботики для улицы и туфли на небольшом каблучке — для дома. Повизгивая от восторга — в основном Анфиска — девушки не смогли сдержать нетерпения, чтобы не ринуться все это заказывать! Лишь в дверях Маша остановилась, опомнившись:

— Юрий Александрович… А как же… Сегодня. Нам к вам вернуться? На ночь? И если да, то кому вернуться? Или все-таки — двоим?

«Вот так скажешь — Анфиска, и Маша может обидеться; скажешь — Маша, и Анфиска надуется. Ох, нелегок же выбор гусарский!».

Плещеев кивнул:

— Обе возвращайтесь. И это… На обратном пути купите выпить, что любите. И заедок каких-нибудь. Все! Топайте, буду ждать…

Сам того не ожидая, подпоручик Плещеев оказался вдруг в очень нехорошей ситуации…

«Вот же ж… Вроде бы не в первый раз замужем! И соображать должен, но… бестолковка как-то не сообразила!».

Подпоручик был зол, зол и раздосадован. В первую очередь — своим неумением просчитывать ситуацию! Некрас доложил ему, что Влас, сволота и прохиндей, улучив момент, домогался новых горничных!

«Ну, стоило бы подумать заранее — знал же, что эти два нукера спускают почти все деньги в бане Оганесяна. Потому велика вероятность, что и с этими девицами казачки изволили отдохнуть! Хотя… Думал все-таки, что они подешевле баб заказывали, не тратили на блуд такие немалые по их разумению деньги!».

— М-да… А девки что